Те, кого я не могла ненавидеть, не были воображаемыми. Они приехали в Икинс с оружием и реальной угрозой нашей семье. Так легко винить во всем Томаса и Трэвиса за то, что они повесили эту угрозу над нами. Но делать это — значит осуждать их выбор. Томас и Трэвис могли бы поступить так же, как сделали Карлиси, но они были на правильной стороне всего этого. Другой их выбор — позволить Карлиси отомстить за смерть Бенни. Я была человеком, презирающим насилие, но сидя в комнате со спящими мужем и сыном, я понимала, что может произойти что угодно.
Единственным решением было встать и бороться.
Осознание этого одновременно опустошило меня и дало мне сил, как и каждое умозаключение, к которому я приходила. Я снова перевернула страницу, чувствуя, как мои щеки загорелись, когда по ним потекли слезы. Я хлипнула носом и вытерла его, разбудив этим движением своего мужа.
Он увидел мое лицо и выпрямился, заправляя выбившуюся из пучка прядь волос мне за ухо.
— Элли, — сказал он слегла громче шепота. — Что такое?
— Просто читаю грустный момент, — сказала я.
Он улыбнулся. Он часто дразнил меня тем, что я была единственной из его знакомых, кто плакал над документалистикой, но мое взросление было стремительным, и мне часто приходилось оставлять сломанные частички себя позади, вне зависимости от того, как я успела к ним привязаться.
— Что за момент? — Спросил он, устраиваясь рядом со мной.
— Что выбор Томаса и Трэвиса был разумным, и им, наверное, это тяжело далось. Они испытывали противоречивые чувства.
Тайлер подумал над моими словами и затем вздохнул.
— Наверное.
— В подобных обстоятельствах увидеть свет трудно, даже если в руках ты держишь свечу.
Тайлер хихикнул и повернулся ко мне.
— Ты это прочла?
— Нет.
— Твой мозг меня поражает. Твои мысли словно поэзия.
Я засмеялась.
— Наверное, иногда. Важно найти в себе силы, когда тебе больно.
Тайлер поцеловал меня в щеку и дотянулся до нашего сына. Гэвин был прекрасным сочетанием Тайлера и меня: независимо от того, был он спокоен или зол, его лицо не теряло белизны, мягкая кожа охватывала добрый, храбрый дух и аналитический разум. Я пробежалась пальцами по короткой стрижке, благодаря которой он был так похож на своего папу, и его веки затрепетали. Показались его теплые бурые глаза, и веки вновь сомкнулись. Также, как и мы, он пройдет через худшее, чтобы получить лучшее, и я так боялась и ждала это испытание. Я потратила много времени, зарабатывая право быть матерью.
— Он уже давно спит, — сказал Тайлер.
— Не думаю, что он много спал в больнице. Ему это нужно. Проснется, когда его тело отдохнет.
У нашей двери послышались шаги: кто-то шел по коридору к лестнице, и как только спустился, мы услышали приглушенный голос Джима, приветствовавший гостя.
— Он проснулся, — сказал Тайлер, — нам нужно спуститься.
Я кивнула, аккуратно поднимая голову Гэвина с моего бедра. Тайлер положил ему под голову подушку, и подвернул вокруг него одеяло. Держась за руки, мы с Тайлером подошли ко столу, где Джим сидел с Лииз и мистером Бейрдом, представителем похоронного бюро. Он пришел раньше, чем Джим отошел от своей дремы, и настаивал на том, чтобы спокойно подождать, пока вся семья соберется вместе. Мистер Бейрд был высоким и долговязым, его волосы цвета золы были разделены на две части, и аккуратно намазаны гелем и зачесаны. Он перевернул страницу каталога, тихо обсуждая плюсы и минусы дуба, кедра и сосны, экологически чистого бамбука или листвы банана, а также рассказывал о видах гробов.
Две коробки с носовыми платками лежали в середине обеденного стола, и Камилла потянулась через своего мужа, чтобы вытащить один из них и вытереть покрасневшие глаза. Она стояла позади Трентона, массируя его плечи, но выглядело это так, будто она делала это больше для себя, чем для него.
Лииз стоически сидела рядом с Джимом, почти не обращая внимание на происходящее вокруг. Я предположила, что она захочет продумать все детали, ведь ее работа была связана с организацией и тщательным продумыванием всего, но она позволяла Джиму принять большинство решений.
— Что насчет урны? — Спросил Трэвис. Джим нахмурился, вероятно, подумав о кремации тела Томаса вместо того, что имел в виду Трзвис.
Лииз кивнула.
— Мы могли бы развеять его прах на заднем дворе. Он так много рассказывал о своих братьях, которые там играли. Думаю, ему бы понравилось.
— Я думал о том, чтобы отдать свой участок рядом с его матерью, — сказал Джим.
— Это здорово, — сказала я, прокручивая в голове эту мысль, но Трентон взволнованно вздохнул.
— Нет, пап, — сказал Трентон. — Твое место рядом с мамой. Лииз права. Томас не хотел бы, чтобы люди смотрели на его тело, лежащее в ящике.
— В гробу, — поправил мистер Бейрд.
— Не обижайтесь, мистер Бейрд, — сказал Трентон. — Но мне нет до этого чертова дела. — Он посмотрел на часы. — Черт возьми. Мне надо на работу.
— Я тебя отпросила, — сказала Камилла.
— Почему? — Спросил Трентон, сбитый с толку.
— Тебе лучше быть здесь.
— Себя ты тоже отпросила? — Спросил он.
