— Боюсь, если Её Светлость упадёт в обморок перед своим отцом, это плохо отразится на репутации императора. — Эдрис не менее лениво растягивал слова, чем сам Прайвен. — К тому же если она завтра будет хромать — слуги будут задавать неудобные вопросы. — Какой сумасшедший решится задать вопрос императору! На дыбу такого и всё тут! — Всех на дыбе не растянешь, мой милый Корвин. Прайвен, цокнув языком, бросил на Рей нечитаемый взгляд и, наконец, позволил девушке выпрямиться. Когда принцесса встала ровно, он вдруг зацепился взглядом за бумаги, которые она держала в руках. — Что там у тебя? — Я прошу разрешения на строительство столовой в трущобах, Ваше Величество. — Не собираюсь даже рассматривать этот вопрос. — Император фыркнул, глядя на девушку с брезгливостью. — В казне нет лишних денег. — Я не собиралась тратить деньги из казны, только личные средства.
Мужчины замерли, глядя на девушку словно на самого Келтара, выползшего из Нижнего мира. Молчание, опасно затягивающееся, прервал хохот Эдриса. Советник смеялся слегка истерично, не стесняясь. Успокоиться он смог только через пару минут, когда император уже начал закипать.
— Давайте сюда свои бумаги, Ваша Светлость. — Эдрис сбежал по ступеням вниз и, выхватив листы из рук принцессы, наскоро пробежал взглядом по строчкам. — Ваше Величество, думаю, это неплохая мысль. — Да как ты… — Советую прочитать вот это. — Поднявшийся к императору Эдрис протянул ему один из листов. — Её Светлость выказывает вполне разумные мысли. — «Данный шаг повысит лояльность народа»? Ты правда считаешь, что нам нужна лояльность этого сброда? — Сытые овцы спокойнее дают себя стричь, мой император. К тому же, казна не потеряет ни единого зита. Вам это ничего не будет стоить. Прайвен поджал губы, но решительно выдернул из рук Эдриса бумаги, вчитываясь в ровные строчки. Рей замерла, нервно сжимая подол платья. Остальные советники попытались вмешаться, но одного взгляда императора хватило, чтобы они опустили взгляды в пол.
Минут через десять, когда император прочитал всё от начала и до конца, он бросил потяжелевший взгляд на дочь. И Эдрис с каким-то странным удовлетворением наблюдал за тем, что девушка в кои-то веки не стала прятать глаза. Вместо этого она выпрямилась и, расправив плечи, смотрела на Прайвена в упор.
— Провалишься — сама будешь разгребать последствия. Глашатаи объявят, что это только твоя задумка и императорская семья к ней отношения не имеет. — Благодарю, Ваше Величество. — Рей склонилась в реверансе. — Я оправдаю ваше доверие. — Поднимись и забери свои бумажки. И иди отсюда, раздражаешь.
Эдрис наблюдал за суетой на пустыре с легкой усмешкой. Принцесса не стала медлить — уже через три дня после получения разрешения от императора на месте будущей столовой закипела работа. Маги-строители, нанятые за немалые деньги из личной казны Рей, методично укладывали темно-серые камни, скрепляя их заклинаниями.
— Какая целеустремлённая девочка. — Советник качнул головой, разглядывая хрупкую фигурку принцессы, которая что-то горячо обсуждала с главным строителем. — И до сих пор такая наивная. Вокруг стройки уже собралась небольшая толпа местных жителей. Оборванные, с настороженными взглядами и поджатыми губами, они перешёптывались между собой, бросая боязливые взгляды то на возводимые стены, то на принцессу. Эдрис прислушался к разговорам, и его губы тронула довольная улыбка. — Небось отравить всех хотят… — Да кто ж нам просто так еду давать будет? — Говорят, там будут записывать всех, кто приходит. А потом в тюрьму!
Спустя неделю здание начало обретать очертания. Тёмный камень, добытый в горах империи, придавал строению мрачноватый, но внушительный вид. Никаких излишеств — строгие линии, высокие окна с простыми ставнями, тяжёлые двери из морёного дуба. Массивные стены, казалось, могли выдержать любой шторм. Маги особенно тщательно укрепляли фундамент — земля в этой части города была ненадёжной, пропитанной сточными водами.
По ночам к стройке подбирались тёмные фигуры. Кто-то пытался выковырять камни, кто-то тщетно старался оставить на стенах грубые надписи. Но камень, напитанный магией, не поддавался ни ломам, ни кислоте. Краска так и вовсе не впитывалась в поверхность, а соскальзывала крупными каплями. По трущобам поползли слухи о проклятии, наложенном на строящееся здание.