Она стала королевой — первой за двести лет. Её заперли в дальней башне — королева не должна была попадаться на глаза «матери империи». Выпитое зелье сделало её пустоцветом — королева должна быть бесплодной, если есть императрица. А Нольвена появилась ещё во времена, когда Прайвен был всего лишь третьим принцем. Черноволосая и черноглазая, как и все избранницы будущих императоров Камаэра, Нольвена смотрела на неё с брезгливым недоумением, но не пыталась убить. Прайвен бы не простил такого даже ей. У императора нельзя отнимать его игрушки, пока он всласть не насладится ими. За время, что Киэра была королевой, Нольвена родила двух детей — наследников империи. Старшему, Рейлину, в этому году должно было исполниться пять, а Розейну недавно подарили угодья на двухлетие. Сегодня родилась принцесса, имени которой она, Киэра, никогда не узнает. Хотя это она была матерью девочки.
Зелье, уничтожающее любой шанс на то, что она забеременеет, выкрутило ей все внутренности, словно их резал ножом целитель-исследователь. Но почему-то шесть месяцев назад её живот начал расти. И вот тогда Киэра познала настоящий страх.
Спрятать подобное от Прайвена не вышло. Она боялась, что ей дадут зелье, которое пьют проститутки, чтобы сбросить ненужное дитя. Но императорской кровью не разбрасываются — и маги, работающие в замке, провели особый ритуал. Киэра тогда едва не умерла, чувствуя, как рвутся едва появившиеся магические связи с ребёнком. И жалела, что Прайвен не споил ей зелье. Лучше бы этот ребёнок умер. Потому что родиться в императорской семье, даже если его матерью будет считаться Нольвена, без капли магических сил, было хуже смерти. А этот ребёнок даже слабеньким магом не станет — ритуал провели на пятом месяце, когда плод начинает выстраивать свои каналы, опираясь на материнские. Четырёх месяцев не хватит для восстановления. И Нольвена родит её ребёнка, её малыша, который будет обречён на ужас и боль с самого первого дня жизни. Про то, что и ей осталось немного, Киэра даже не думала. Ей было до кровавых слёз, до дикого крика жалко собственное дитя. Ведь Нольвена и Прайвен не будут любить его. Рейлин и Розейн будут ненавидеть. Весь мир будет ненавидеть маленькое существо, которое не виновато в своей судьбе.
Лёжа под императором, который всё больше ускорялся, Киэра вдруг поняла, что не может вздохнуть. Перед глазами всё плыло. А сердце стучало редко, настолько, что она успевала досчитать до трёх. Пальцы не слушались.
— Ох, чёрт! — Прайвер с наслаждением рыкнул, достигая пика. — Ты тихая сегодня. Смирилась?
Молчание наказывалось, и Киэра это знала. Именно это слегка удивило мужчину. Но, стоило ему посмотреть в чуть прикрытые глаза, как стало понятно, что наказывать уже некого.
— Вот ведь сука! Не могла пару минут дотерпеть и сдохнуть позже?
Резко встав, мужчина с досадой поморщился. Нашёл в тумбе какую-то тряпку, вытер опавший член и, с брезгливостью глянув на раскинувшееся на постели тело, выругался. Ему нравилась Киэра, нравилось играть с ней.
— Эй, ты! За дверью!
— Ваше Величество?
— Вызови мага, надо сжечь мусор, валяющийся здесь. И зайди к управляющему, больше для тебя работы здесь нет.
Девушка едва заметно вздрогнула, но послушно побежала в сторону дворца, едва император вышел из башни. Уже через двадцать минут комната в дальней башне была выжжена дотла вместе с телом, лежащим на кровати. Приказы императора не обсуждаются. Даже если сожжение умершего означает передачу его души Келтару, убийце Камалин, властителю Нижнего мира, куда попадают грешники.
А император, уже забыв про свою досаду и неприятный момент, направился в замок. Ему вдруг захотелось повидать сыновей. И ни в коем разе ему не было интересно посмотреть на ту отрыжку Келтара, что родилась несколько часов назад.
Он выделил целое крыло для императрицы и, пока дети были маленькими, они жили в покоях рядом с матерью. С трудом вспомнив, где именно располагаются комнаты Нольвены, мужчина повернул налево. И по звукам понял, что идёт в верном направлении.
Дверь в одну из комнат была распахнута настежь. Оттуда доносились возмущённые восклицания ребёнка и тихие, едва слышные вскрики девушки. Прайвен, заинтересованно приподняв бровь, заглянул в комнату и ухмыльнулся. Посреди белоснежного ковра стоял его старший сын, ожесточённо бивший служанку игрушечным мечом. Девушка тихо всхлипывала, не смея возразить своему маленькому мучителю и только прикрывала лицо — за синяки или царапины на видных местах управляющий мог и выгнать из дворца.
— Папа! — Деревянный меч, заляпанный кровью, упал бы на ковёр, но его вовремя подхватила служанка. — Папа, накажи её!
— И за что же, мой маленький воин? — Прайвен со смехом поднял мальчишку на руки. — Что она сделала тебе, мой принц?
— Я хотел молока! А она сказала, что у неё нет!
— Хо, Рейлин! Тут она тебе не соврала. — Взгляд императора потяжелел, стоило ему отвернуться от сына. — Эй, ты! Ну-ка снимай одежду.
— П-простите?