— Как прикажешь, муж мой. Пойдём к мальчикам, они соскучились по тебе.
— Пора бы их брать с собой на эти торжества. Хотя бы Рейлина, пусть привыкает к поклонению толпы.
О девочке, лежащей в колыбели, императрица вспомнила только в коридоре. Досадливо цокнув языком, она поманила к себе одну из служанок, стоящих у стен. Дав краткие инструкции и отправив девушку к главной горничной, Нольвена поторопилась догнать мужа. Своё дело она сделала, уродка не сдохнет от голода. Пусть это будет благодарностью за то, что императрица больше никогда не понесёт.
Ноги начинали мелко дрожать от напряжения. Простояла почти час в реверансе, пока императору в уши льют мёд его любимые советники.
— Да выпрямись уже…
— Благодарю, мой император. — Еле-еле удержалась, когда колени чуть не подломились. — Я могу идти?
Ленивый взмах ладони. Он всегда так делал, когда был слишком занят, чтобы продолжить глумление. С трудом сделала прощальный поклон и, развернувшись на каблуках, отправилась прочь из тронного зала. «Зачем только звал? Просто поиздеваться? Келтаров выблядок!»
— Рей, сладенькая моя!
— О, Богиня, за что ты так меня не любишь? — Прошептала, ускоряя шаг, завернула за угол и тут же одним движением нырнула в ход для слуг. — Он же должен быть на присяге гвардейцев!
Замри, Рей Астален, никому не нужная принцесса империи. Замри, иначе твой старший брат найдёт тебя, как псы находят дрожащих от страха косуль в лесу. Замри, если не хочешь снова выслушивать его странные, пачкающие тебя изнутри слова.
Дождалась, пока шаги Рейлина не стихнут в отдалении. Старший брат был ненавистен до трясучки. И нет, тряслась вовсе не от страха. Мне хотелось вцепиться прямо в его наглую лощёную рожу и выколоть его глаза, так похожие на мои собственные. Хотелось разодрать ему глотку, чтобы напиться крови прямо из разорванных вен, умыться ею, словно дорогой цветочной водой… Напоминание, что не стоит мечтать о невозможном, обожгло шею, заставив поморщиться от боли. Его Величество, мой венценосный папенька, напялил эту цацку, едва мне стукнуло пять. Сначала я ничего не понимала. Зачем это дурацкое украшение, плотно охватывающее шею, словно бархотка? Но когда попыталась ответить Розейну ударом на удар, меня сложило пополам.
— Что, больно? — Император присел рядом со мной на корточки, с улыбкой глядя, как я катаюсь по полу от пронзающей меня боли. — Тебе нельзя касаться меня или принцев, Рей. Ты недостойна такой чести.
Тогда я ничего не ответила. Да и что может ответить пятилетний ребёнок, захлёбывающийся слезами от жгучей магии, разрывающей внутренности на части?
Радовало то, что я не могла только касаться принцев, так что пришлось отточить навыки словесной перепалки. Да и от Рейлина защита хоть какая-то была, ведь ему было неприятно смотреть на то, как от любого прикосновения я начинала трястись, как припадочная и орать во всю глотку.
Мой старший братец был редкостным ублюдком. Не раз и не два я благодарила Богиню за то, что меня поселили как можно дальше от братьев. Потому что Рейлин, взяв пример с императора, трахал всё, что движется. Женщины, мужчины, дворянки, слуги — и не все выходили живыми из его покоев. Последняя его пассия, леди Тэя, держалась уже полгода. Единственная, у кого получилось приручить этого дикого зверя хотя бы ненадолго. Но последнее время и она стала похожа на какого-то страшного демона из Нижнего мира: глаза покрыты сеточкой лопнувших сосудов, бледная кожа, спутанные волосы. А ещё она резко полюбила закрытые платья с высоким горлом.
Ещё раз прислушавшись к происходящему, осторожно выглянула наружу. Коридор, слава Камалин, был пуст. Я бы и рада пройти ходом для слуг, но управляющий, если ему вдруг доносили о моём присутствии там, неизменно жаловался императору. А мне не хотелось привлекать лишнее внимание.
— О, Ваша Светлость!
Не сдержала улыбки, заметив за конторкой одного из придворных магов. Мастер Кайрон был на редкость приятным человеком, одним из немногих, кого вообще можно было назвать «приятный», имея в виду людей дворца. Он был моим учителем риторики и письма, так что знакомы мы были очень давно.
— Опять прятались? — Перо указало на пятно пыли, оставшееся на моей юбке. — Эх, леди… И почему вы ничего не говорите отцу?
Мне пришлось постараться, чтобы удержать расслабленную улыбку на лице. Кайрон был свято уверен, что изводят меня слуги, а сплетни о том, что императорская семья меня ни в грош не ставит, беспочвенны. У меня складывалось ощущение, будто магу промывают мозги. Не верилось в то, что бывают настолько наивные люди.
Занятие, обычно проходившее довольно быстро, сегодня непривычно затянулось. Горло уже саднило — в жизни я разговаривала довольно тихо, к тому же мастер рекомендовал занижать тон, чтобы чаще принимали всерьёз.
— Ох, что-то я заболтался! Леди, разве у вас больше нет уроков на сегодня?
— Нет, сегодня вы последний, мастер.
— Тогда скорее бегите на обед. Эх, старый я дурак!