Невзрачная подвеска из стали, на тонкой цепочке. Единственное, за что цеплялся взгляд — мелкий, но яркий гранат в середине. Судя по книге, именно с его помощью артефакт и работал. А вот для того, чтобы активировать его и не попасться самой, требовалось найти на звене цепочки неприметный алмаз. Нервно облизнув губы, я приподняла стеклянную крышку и подцепила артефакт пальцем, стараясь не коснуться граната. Найти прозрачный камушек размером с крупинку получилось не сразу, но когда нашла, тут же кольнула подушечку пальца иглой от броши и, подождав, пока соберётся достаточно большая капля, прижала к нужному звену.
Тьма взвыла, загнанная глубоко внутрь. Долгие минуты я заставляла себя держаться, пока артефакт бушевал, пытаясь выжечь меня изнутри. Ощущения, мягко говоря, были не самыми приятными. Но то ли на упрямстве, то ли с помощью тьмы, я справилась. Фраза, выбранная в качестве активатора, пришла на ум сразу.
«Ты уверена, что хочешь этого?» — А у нас больше вариантов нет. — Усмехнулась, пряча уже безвредный для меня артефакт. — Теперь дело за малым.
Мои визиты к Рейлину не прошли даром — невесту встречала уже бледная тень кронпринца. А уж когда он заметил меня и вздрогнул, тут же прикипев взглядом к моей фигуре, я и вовсе едва сдержала усмешку. Осталось подтолкнуть совсем чуть-чуть, чтобы он собственноручно похоронил себя. Стоя на лестнице, я даже позволила себе толику жалости к Эльвейн. Если всё случится так, как я планирую, то девушка останется вдовой ещё до свадьбы.
Первым к лестнице подъехал Эдрис. И, видит Богиня, мне стоило неимоверных усилий выдержать и не отвернуться от него. Советник замер, ожидая, пока подъедет карета, то и дело бросая на меня косые взгляды.
Дверца распахнулась с грохотом и наружу выпал какой-то невразумительный розовый торт, на поверку оказавшийся девушкой лет двадцати. Я недоумённо моргнула, когда девица, взвизгнув, вдруг подхватила юбки и ринулась по лестнице вверх, не отрывая взгляда от Рейлина. Она проигнорировала приветствие императора и аристократии, вместо этого буквально повиснув на шее кронпринца. — Милый! Я так рада! — Ваше Высочество, вы ведёте себя неприлично! — Рейлин, улыбаясь, едва сумел вывернуться из цепких ручек Эльвейн. — Мы с вами даже незнакомы! — Разве такие условности важны? Я в любом случае стану твоей женой!
Когда эмоции принцессы Авинса чуть поутихли, наконец получилось поприветствовать высокородную невесту по всем правилам. Мою скромную персону, по лучшим традициям, проигнорировали, даже не кивнув в ответ на мой реверанс.
Видимо, губы всё-таки дрогнули. Потому что принцесса тут же замерла и медленно повернулась ко мне. — Что смешного? — Ничего, Ваше Высочество. Просто радуюсь за брата. Разве это запрещено? — А, ну да. Ты ведь та самая Избранная, верно? — Улыбка Эльвейн из глуповатой превратилась в издевательскую. — И не стыдно? — Чего же я должна стыдиться? — Ну как же… — Девушка фыркнула, подходя ко мне ближе. — Я бы заперлась в самой дальней башне, если бы мой брат желал меня. — Значит, у вас плоховато с логикой, в отличии от меня. Ведь это желания моего брата, а не мои. Наверное, мне стоило промолчать. Но я уже устала от обвинений в том, чего не совершала. Эльвейн натянуто улыбнулась, а во взгляде проскочило что-то странное.
Наш разговор остался между нами, судя по отсутствию реакции остальных. И это не могло не радовать, хотя поведение принцессы меня насторожило. Как бы не вышло так, что придётся убирать и её. Ссоры с Авинсом не входили в мои планы.
А на следующий день дворец охватил самый настоящий хаос. Это не было той упорядоченной суетой, которую я привыкла видеть накануне важных событий. Нет, это был настоящий вихрь безумия, в который затягивало вопреки желанию. Слуги сновали туда-сюда, нагруженные тканями, украшениями и всевозможной утварью, на которую, как я полагала, уходили целые состояния из казны.
Дворец украшали, словно пытаясь затмить золотой город из старых легенд. Окна уже увешали бархатными драпировками глубокого пурпурного цвета, отороченными золотой вышивкой. Массивные люстры начищали до ослепительного блеска, чтобы свет свечей и магических ламп играл на хрустальных подвесках, заливая залы сиянием. У каждой колонны стояли вазоны, в которые поместили невероятно огромные и аляповатые композиции из белых и алых роз.