Прежде чем он ответил, прошла целая минута.
Поездка ко мне прошла неловко. Дурацкие правила, дурацкие ожидания, дурацкий Гугл и дурацкий Уилл. Зачем я вообще о нем думала?
Я не понимала, что происходит. По-настоящему я не хотела Уилла. У него было расписание любовных встреч и темное прошлое. Уилл не желал ни привязанности, ни постоянных отношений, а мне, по крайней мере, хотелось оставаться открытой для таких вариантов. Уилл не был ни частью плана, ни возможностью выбора. Мне нравился секс, хотелось заниматься им в обществе другого человека, и я надеялась, что это скоро случится. Разве не так все должно происходить? Парень встречает девушку, парень нравится девушке, девушка разрешает парню забраться ей в трусы. Я определенно была готова допустить кого-нибудь в свои трусы. Так где же нетерпение, где жар, поднимающийся по ногам и разливающийся в животе, где сладкая боль, которую я чувствовала при одной мысли о том, чтобы затащить Уилла в ту спальню? Где то чувство, что выгнало меня в три часа ночи на снег, и опасение, что я могу взорваться от одного прикосновения мужчины?
Сейчас я точно ничего такого не ощущала.
Когда мы добрались до моего дома, начался снегопад. Я включила свет у себя в квартире. Дилан неловко топтался у двери, пока я не пригласила его внутрь. Я двигалась на автопилоте. Желудок стянуло узлами, а в голове звенело так, что хотелось включить на полную мощь самую бездарную музыку, лишь бы заглушить этот шум.
Я предложила ему стаканчик на ночь – я так и сказала, «стаканчик на ночь», – на что он ответил «да». Я вышла на кухню, вытащила пару стаканов и налила чуточку себе, а Дилану плеснула от всей души, надеясь, что после этого его потянет в сон. Развернувшись, чтобы отнести ему выпивку, я с удивлением обнаружила, что он торчит у меня за спиной, полностью вторгнувшись в мое личное пространство. В груди возникло странное чувство неправильности происходящего.
Не сказав ни слова, Дилан взял стакан из моей руки и поставил его на прилавок. Затем мягко провел кончиками пальцев по моим щекам, по носу. Взял мое лицо в ладони. Его первый поцелуй был осторожным, медленным, изучающим. Он словно клюнул меня в губы, но затем снова прижался ртом к моему рту. При первом прикосновении его языка я изо всех сил зажмурилась, неистово желая, чтобы чечетка моего сердца имела что-то общее со страстью и желанием, а не с острым чувством паники, перехватившим горло.
Его губы были слишком мягкими и неуверенными. Слишком пухлыми. Изо рта у него пахло картошкой. Я слышала тиканье часов над плитой, слышала, как кто-то кричит в квартире снизу. Разве я замечала хоть что-то, когда целовала Уилла? Я чувствовала лишь его запах, его кожу под пальцами и то, что взорвусь, если он не проникнет в меня глубже. Но не грохот мусоровозов под окнами.
– Что-то не так? – спросил Дилан, отступая на шаг.
Я прикоснулась к губам. С ними все было в порядке – они не распухли, не покрылись синяками. Никаких надругательств над ними не совершили.
– По-моему, у нас ничего не получится, – сказала я.
Секунду он молча смотрел на меня, явно сбитый с толку.
– Но я думал…
– Я знаю. Извини.
Он кивнул, отступил еще на шаг и провел рукой по волосам.
– Наверное… Если это из-за Уилла, передай ему мои поздравления.
Закрыв за Диланом дверь, я развернулась и прижалась спиной к прохладному дереву. Мобильник лежал в кармане свинцовым грузом. Я вытащила его, нашла имя Того-Кто-Выел-Мне-Весь-Мозг и начала набирать сообщение.
Я написала и стерла дюжину разных смсок, прежде чем остановилась на одной. Набрав ее, я выждала пару мгновений и нажала «Отправить».
Говоря откровенно, я понятия не имел, что делаю. Я шел – шагал целеустремленно, словно мне нужно было куда-то успеть. Но вообще-то я никуда не опаздывал, и уж точно мне не следовало идти прямиком к дому Ханны.
