С задыхающимся всхлипом она откинула голову и приподняла бедра над кроватью.
– О боже!
Я снова улыбнулся, облизывая одну сторону, затем другую и, наконец, прижался губами к ее клитору и заработал языком: круг, и еще круг, и еще.
– Не останавливайся, – шепнула она.
Я и не собирался. Я не мог. К языку я добавил пальцы, опуская их ниже, к самому влажному и сладкому, и, когда я протолкнул два пальца внутрь, Ханна упала на подушки и слепо потянулась к изголовью. Я видел, как она повернула голову и впилась зубами в наволочку. Из горла ее полились тихие, жалобные стоны, в которых удовольствие мешалось с мукой, и я сделал все возможное, чтобы интенсивность наслаждения не падала в течение одной долгой, бесконечной секунды.
Она была уже на самом краю. Трахая ее двумя пальцами, я вводил их все глубже, сосал все сильнее, так, что у меня втянулись щеки, все это время глядя на ее идеальную грудь и длинную, прекрасную шею. Наконец я повернул запястье, и Ханна выгнулась, вжимаясь в мои губы. Она вскрикивала раз за разом, сокращаясь вокруг моих пальцев.
Я так затвердел, что практически трахал матрас кровати. Я чувствовал, как напрягаются бедра Ханны, наслаждался тем, как ее крики становятся все более пронзительными, а руки тянутся к моим волосам – и, черт, тут она начала раскачиваться, широко раздвинув ноги, быстро работая бедрами, бессознательно трахая мое лицо в течение нескольких долгих, неподражаемых минут. Оральный секс еще никогда не доставлял мне таких ощущений, как с этой женщиной, и я отдался ему, обезумев, широко распахнув рот, жадно ее поглощая.
Она снова с криком кончила, обдав меня сладостью и жаром и так сильно дернув за волосы, что я почти кончил заодно с ней. Я не мог закрыть глаза, ни на секунду не мог отвести взгляда от открывавшегося мне зрелища. Я сосал и сосал ее шелковистую плоть, совершенно потерявшись во вкусе и в тепле Ханны.
– Пожалуйста, – выдохнула она.
Ее ноги дрожали, а взгляд налился такой темнотой и тяжестью, какой я никогда прежде не видел. Она приподнялась на локте, задержав одну руку в моих волосах.
– Иди ко мне.
Стянув боксеры и проведя напрягшимся членом по ее ноге, я начал подниматься выше, по пути пробуя на вкус ее кожу, вылизывая ямку пупка, холмики груди, твердые горошинки сосков. Мне хотелось оттрахать каждую часть ее тела: ложбинку между грудей, мягкие припухлые губы, круглую попку и нежные, умелые ручки. Но сейчас я мечтал только о том, как бы погрузиться в горячую влажность ее щелки. Когда Ханна протянула руку к прикроватному столику, нашаривая пачку презервативов, ее ноги раздвинулись еще шире. Рассеянно поглаживая член, я смотрел на ее покрасневшую грудь, пока не понял, что Ханна протягивает упаковку мне.
– Начнем, пожалуй, с одного, – хмыкнул я.
Сунув пачку мне в руку, она кивнула, широко и умоляюще распахнув глаза.
– Так достань его, – прорычал я.
– Я не знаю, как его надевать, – очень мило захныкала она, пытаясь вскрыть пачку дрожащими пальцами.
В конце концов Ханна неаккуратно разорвала упаковку, и сквозь зияющую в картонке дыру на ее живот вывалилась длинная змея презервативов.
Вскрыв один пакетик из этой ленты, я протянул его Ханне, а остальные скинул на кровать.
– Это несложно. Надо вытащить его и раскатать.
Ее руки тряслись – я надеялся, что от предвкушения, а не от страха. Впрочем, я быстро успокоился, когда она жадно потянулась ко мне и натянула латекс на головку члена.
Но я тут же заметил, что Ханна сделала это неправильно – презерватив не разворачивался.
Промучившись несколько секунд, она тоже поняла это и отшвырнула резинку в сторону с тихим рычанием и ругательством. После чего схватилась за следующий пакет.
Я так затвердел и набух и был настолько готов к бою, что заскрипел зубами, когда Ханна вытащила следующий презерватив, пристально его изучила и лишь после этого надела на член – к счастью, на этот раз правильно. Ее ладони были теплыми, а лицо оказалось так близко к моему члену, что я ощутил ее возбужденное дыхание на бедрах.
Мне нужно было трахнуть ее.
Она неловко раскатала презерватив, слишком неуверенно и бережно, так что процесс, кажется, занял целую вечность. Ханна натягивала его до невозможности медленно, словно я был сделан из стекла и вовсе не собирался оттрахать ее так, чтобы кровать провалилась к соседям снизу.
Наконец-то она добралась до основания члена и облегченно вздохнула, а затем улеглась на спину, подавшись ко мне бедрами. Но я со злодейской ухмылкой сорвал презерватив и отшвырнул в сторону.
Превозмогая агонию желания, я сказал ей:
– Еще раз. Не надо так нежничать. Надень презерватив на мой член, чтобы я мог тебя трахнуть.
Ее серебристые глаза удивленно уставились на меня. Но вскоре их выражение прояснилось, словно Ханна прочла мои мысли: «Я не хочу, чтобы ты усомнилась хоть на секунду. Мой член никогда не был тверже, я только что лизал твою киску до тех пор, пока ты не закричала, так что не надо обращаться со мной как со стеклянной вещицей».
