Не отводя от меня взгляда, Ханна вцепилась зубами в пакетик, разорвала его и вытащила латексное колечко. Ощупав презерватив, она перевернула его и одним гладким, плавным движением раскатала по моему члену, крепко стиснув основание. Затем опустила руку ниже, легонько оттянула мошонку и перешла на внутреннюю сторону бедра.
– Так хорошо? – шепнула она, поглаживая чувствительную кожу.
Она спрашивала не улыбаясь и не хмурясь – ей просто нужно было знать.
Кивнув, я провел большим пальцем по ее щеке.
– Ты идеальна.
Она откинулась назад с улыбкой облегчения. Я последовал за ней, скользя сквозь ее жар, дразня ее и дразня себя, – и, черт возьми, от желания у меня кружилась голова. Мои бедра напряглись, готовые к жадным толчкам, а позвоночник нетерпеливо гудел – так мне хотелось взорваться внутри этой женщины.
Я не был готов к прикосновению ее обнаженной груди к моей и ее бедер, обхвативших мои. Это было уже слишком. Ханна – это слишком.
– Направь меня в себя.
Задохнувшись, она просунула руку в зазор между нашими телами: много места я ей не оставил. Я тяжело навалился на нее, теплая кожа на теплой коже, но все же она нашла меня и направила вверх, до тех пор пока я не почувствовал глубину ее входа, а затем еще выше, дразняще скользя моим членом по влажному бугорку клитора и мягким, теплым складкам.
– Возможно, я буду грубым.
Она шумно выдохнула и беззвучно шепнула:
– Хорошо. Хорошо.
Приподнявшись, я стал наблюдать за тем, как она щекочет головкой моего члена свою влажную кожу. Затем Ханна зажмурилась и тихонько застонала.
– Просто… у меня давно уже этого не было, – прошептала она.
Я взглянул ей в лицо. Ханна облизнула губы, ее ресницы затрепетали и распахнулись – она снова смотрела сквозь узкую щель между нашими телами туда, где ее пальцы играли с моим членом.
– Как давно? – спросил я.
Моргнув, она перевела взгляд на меня, и ее рука замерла.
– Примерно три года.
Чуть сморщив лоб, она продолжила:
– Я занималась сексом с пятью парнями, но в общей сложности, наверное, всего восемь раз. Я действительно не знаю, что делаю, Уилл.
Сглотнув, я нагнулся и поцеловал ее в подбородок.
– Ну что ж, тогда я постараюсь не быть грубым, – шепнул я, но она засмеялась и мотнула головой.
– А я не хочу, чтобы ты был слишком нежным.
Я поглядел на ее грудь, на живот и туда, где она сжимала меня между ног. Мне хотелось ощущать своим членом ее обнаженную кожу. Никогда в жизни я не занимался сексом без презерватива, но сейчас мне захотелось этого так сильно, что я затвердел еще больше.
– Я сделаю все, как надо, – выдохнул я ей в шею. – Просто дай мне почувствовать себя.
Ханна дернулась подо мной, с силой направляя меня внутрь. Когда я подался вперед, ее ресницы, вновь задрожав, опустились.
По ее шее разлился горячий румянец, а губы приоткрылись в блаженном вздохе. Я с волнением наблюдал за тем, как до нее постепенно доходит, что мы собираемся делать. Я даже уловил тот момент, когда это произошло, – когда ее озарило понимание, что мы сейчас займемся сексом. Она снова открыла глаза. Ее взгляд упал на мои губы и сразу стал мягче. Лихорадка мгновенно улеглась. Она провела ладонями по моей груди и, обняв за шею, шепнула:
– Привет.
Этот взгляд, нежность, светившаяся в ее глазах, заставили меня впервые понять то, что со мной происходило: я влюблялся в нее.
– Привет, – прохрипел я, наклоняясь к ней для поцелуя.
Осознав эту простую истину, я испытал такое облегчение, что, казалось, из легких вышибли весь воздух. Я углубил поцелуй, гадая, сможет ли она ощутить по моему прикосновению, что я только что нашел имя для того, чем мы занимались, – любовь. Или она просто чувствовала свой вкус у меня на языке и понятия не имела, что весь мой мир только что сорвался со своей давно расчерченной орбиты.
Я чуть отстранился, но бедрами подался вперед, неистово желая ощутить мягкость ее плоти, обнимающей мою. Мне просто хотелось погрузиться в нее и оставаться там, в глубине…
Черт.
Хорошо, горячо, черт, че-е-е-е-ерт.
Когда я проник глубже, Ханна подняла на меня взгляд, но, кажется, уже не видела моего лица. Ее глаза остекленели, а с каждым вдохом из груди вылетали приглушенные утробные стоны. Затем по ее лицу пробежала гримаса боли. Я проник внутрь всего на пару дюймов, и мне уже стало тесно и одновременно чертовски хорошо.
Я услышал собственный голос, звучавший словно издалека:
– Откройся мне, Сливка. Двигайся вместе со мной.
Ханна расслабилась и подняла ноги выше, так что я смог войти глубже. Оба мы испустили сдавленный стон. Она попробовала качнуть бедрами, полностью втянув меня внутрь, ее теплые ляжки сжали мои бедра, и, не сдержавшись, я застонал снова.
– Не могу поверить, что мы это делаем, – шепнула Ханна, затихая подо мной.
– Знаю, – ответил я, целуя ее в подбородок, щеку, уголок губ.
Ханна кивнула и приподнялась, инстинктивно давая мне понять, что я должен двигаться.
