Нет камер в разделочной? Что, суки, не нравиться смотреть на мясницкую работу?! Уф, слава богу, что я не успел сунуться к лифтам… Но … выходит, я тут в ловушке. Как-то все на их базе по-дурацки сделано, но девять этажей – это впечатляет. Техника, я полагаю, в ангарах на поверхности. И для развлечений место нашлось – раз у них тут только безнал, то пришлось создавать для «сотрудников» замкнутый цикл движения денег. Заработал спораны – и сразу потратил на развлечения и выпивку. Не удивлюсь, если тут и наркота в ходу имеется.
– Еще какая защита есть у базы?
– По границе стаба выстроена стена-обманка – наш кластер небольшой по площади и изгиб реки делает его сухопутную границу достаточно короткой. Сверху на стене по рельсам передвигаются две платформы с автоматическими пушками и пулеметами. На крыше, покрывающей всю стену, расположены солнечные панели, питающие бункер дополнительным электричеством. Есть секреты, дозоры и патрули… Только я ничего о них не знаю, мне не положено!
– Что такое носит Окорок на золотой цепи? – спрашиваю я, вспомнив, как тот чем-то хотел поразить моего крестного.
– Никто точно не знает, но ходят слухи, что внешники его «купили» белым жемчугом, дали шесть жемчужин по одной каждому боссу, а Окороку – две. Говорят, по договору с ними, все пятеро приняли жемчуг на глазах азиатов, а последней жемчужиной Окорок волен распоряжаться, как хочет. Пацаны болтают, что с тех пор он так и носит ее в медальоне на шее, как талисман. Народ на базе верит, что если сильно отличиться перед Окороком, то он может за это наградить белым жемчугом.
Ага, щас, так он и разбежался одаривать рядовых муров последней белой жемчужиной! А не запустил ли в массы эту байку сам Окорок для повышения морального духа и укрепления дисциплины? Раз он сильный ментат, то он мог, устанавливая мурам ментальный блок, добавить в него много разных дополнительных установок. Интересно… Белый жемчуг, самый дорогой, самый ценный… Заставили сразу принять… Чтобы народ не соскочил, что ли? Наверное… А способности он им неплохо должен был раскачать – это было видно по уровню знахарского дара полученного мною от Наркоза. Кстати, хорошо, что вспомнил.
– Какие дары у Воробья и Чумного?
– Я точно не знаю, но, наверно, дар ментата есть у обоих. У Окорока в отношении этой способности пунктик – он считает, что это – дар руководителя, а без него командовать большим отрядом нельзя. Какие у них еще есть дары, я не в курсе.
Я задумался… Все я у него выведал или нет? С его судьбой я уже определился – буду пробовать на нем вариант с комой, запасная «батарейка» мне всегда пригодится. Опять же, дар у него для меня довольно полезный. Без такого дара мне придется ночевать исключительно на границах кластеров, а с возможностью знать оставшееся время до перезагрузки можно останавливаться на них в любом месте. Пока я вынужден скитаться по Улью в одиночку такая способность будет очень полезна для моей безопасности. Особенно, если учесть, что за мною после побега будет отправлена погоня, в чем я ни разу не сомневался. Погоня, погоня… Очень уж хотелось свалить с базы муров побыстрее, но я не видел никакого смысла бежать, сломя голову. Нужна вылазка на базу муров, в бункер, без нее побег не получится. Там в бункере найдется еда, припасы в дорогу, спораны, нормальное оружие, и живые, знающие меня в лицо муры, число которых просто необходимо сократить.
– Мне бы живчика глотнуть, – тихо прошептал Прыщ.
Я посмотрел на его испуганную морду – долго же он набирался смелости попросить. Просьба была ожидаемой, поэтому у меня все было готово заранее.
– Почему бы и нет, – добродушно ответил я, доставая из кармана большой шприц и наполняя его живчиком из фляги Прыща, – Я же не зверь какой, конечно если только мои приказы не начинают злостно динамить. Не забывай об этом!
Прыщ испуганно заерзал на столе и, глотая небольшие порции живчика, которые я выдавливал ему в рот через шприц со снятой иглой, бросал на меня опасливые взгляды. Живец я экономить не стал и споил ему шестьдесят кубиков – потом в состоянии комы полезно будет.
– Ну что, продолжаем разговор? – весело сказал я, когда мур закончил утолять жажду. – Рассказывай про увлечения Наркоза и Окорока.
– Я про Окорока ничего не знаю, – опять испугался Прыщ, – никто не знает, а Наркоз в последнее время сильно пить стал. Будучи пьяным он часто говорил, что у него нехорошее предчувствие в отношении будущего. Напившись особенно сильно, он даже порывался несколько раз сбежать с базы, а когда его ловили – кричал, что мы все скоро умрем. Были неоднократные случаи, когда он пьяным ходил по базе и мешал народу работать. После этих выходок Окорок запретил ему посещение казарм на двух верхних этажах, запретил выходить на поверхность и закрыл доступ к корабельному лифту для сброса мусора. И мне, как его ближайшему помощнику в разделочной, то же все запретил – добавил Прыщ грустным голосом.
Бл*дь, и вот как от сюда сбежать?! А ситуация с Наркозом как в поговорке: «спивающийся знахарь – горе в стабе».
– А что он обычно пил?
