– Виски «Чивас», 12-летней выдержки со льдом. У него и здесь пара бутылок всегда имелась.
– А как же вы трупы вывозите, раз ни у Наркоза, ни у тебя нет доступа в носовой лифт?
– Этим Сухарь занимается, у него есть доступ и дар особый – на него любой знахарь практически не может воздействовать своим даром. Как нас с Наркозом доступа лишили, так Окорок и назначил Сухаря трупы вывозить и следить, чтобы Наркоз через тот выход не сбежал.
– И как еще отреагировал Окорок на пьянство своего знахаря?
– Я мало, что знаю, а разговаривал он с Наркозом всегда без свидетелей. Народ в столовой болтал, что Окорок был сильно озадачен и разозлен его поведением. После очередной паники Наркоза и его попытке сбежать с базы, по команде Окорока мы, вроде как, подкупили рейдеров из Южного и получили тем самым там своих информаторов, от которых и узнали о готовящемся скором нападении стронгов на Булавку.
– Полежи пока, – сказал я, вставив кляп в рот Прыща, – а я пойду, проверю запасы вискарика.
«Чивас Ригал» – хороший выбор. Категорически одобряю! Врачи, конечно, настоятельно рекомендуют не принимать спиртное после сдачи крови, но сейчас, после года застенков, я не могу отказать себе в небольшом удовольствии. Наркоз хранил виски в холодильнике. Прыщ угадал с количеством – я нашел там как раз две бутылки по 0,7 литра. Одна была не распечатана, а во второй осталась примерно четверть содержимого. Набрав в стакан льда, я плеснул в него из начатой бутылки виски на пару пальцев, вернулся к пленнику, сел на табурет и сделал небольшой глоток. Как же здорово приложиться к отличной выпивке в столь дерьмовой ситуации!
Ни фига у меня не получится сбежать… С урезанным доступом Наркоза я могу посетить его спальню и рабочее место. Вряд ли там найдутся полезные вещи, кроме запасов виски и, возможно, горсти патронов к ПСС. В лазарете может быть немного готового живчика и растворенного гороха – так, лишняя тяжесть в походе, разве только на месте употребить. Осматривать все я пойду в любом случае и постараюсь забрать все нужное с собой, но это слезы. Оружия нет, еды нет, запаса споранов нет, карты муровского кармана нет, доступа в казармы нет. Покинуть базу прямо сейчас не получился – придется идти на третий ярус искать Сухаря, а это гарантированный провал. Третий ярус у них самый оживленный. Можно попробовать переодеться в одежду, похожую на прикид Наркоза, и, изображая вусмерть пьяного знахаря отправиться в бункер. План – так себе. Муры быстро заметят подмену и меня заметут, как пить дать заметут…
Я глотнул еще вискарика и посмотрел на часы – семь вечера. Через час у муровской верхушки по расписанию будет ужин, знахаря хватятся и сразу, после его-то фортелей с побегами, начнут поиски. Затихариться на базе до общего ужина в девять – самоубийство. За час поисков меня легко обнаружат, а если и нет, то сойти за своего у меня при всем желании не выйдет – по незнакомой никому роже вычислят, да и личной карточки у меня нет. Секретные потайные выходы – опять не для меня. Там однозначно будут камеры и уверен ключи Наркоза и Прыща не откроют к ним доступ. Это конец, в пору допить виски и застрелиться…
И тут, в полной тишине пустой разделочной, внезапно раздается громкий звук, похожий на вызов по внутреннему селектору. Твою-то мать – кому это срочно понадобился Наркоз? Что же, бл*дь, делать-то?..
Решение в мою голову пришло быстро – помог стакан в руках, хотя и раньше у меня была мысль закосить под пьяного знахаря. Когда раздался повторный вызов, я решился на клоунаду. Глотнув для убедительности виски, я подошел к незамеченному ранее аппарату внутренней связи и поднял трубку.
– Ал-л-ле, – сказал я, стараясь говорить голосом, максимально похожим на голос пьяного знахаря.
– Почему так долго копаешься? Ты закончил с разделкой? – раздался в трубке возмущенный голос Окорока.
Окорок? Не ожидал… Что ему надо? Блин, он же ментат, надо стараться говорить правду – черт его знает, сработает его дар по телефону или нет. И о чем мне с ним говорить? Если убрать из голоса пьяные нотки, он сразу догадается о том, что с ним говорит кто-то посторонний, а не знахарь. Если же и дальше пытаться выдавать себя за Наркоза, упившегося в хлам, то он, факт, лично припрется разбираться с этим происшествием. Лично заявится? А это шанс! Чем я рискую!? Ведь для меня «либо пан, либо попал», деваться все равно некуда.
– Почти… ик, – делаю вид, что мне трудно разговаривать.
– Опять нажрался? Я тебя о чем предупреждал? – начинает повышать голос Окорок.
– Ик, – я шумно выдыхаю в трубку, поскольку не нахожу подходящего правдивого ответа на его вопросы.
– Опять это твое предчувствие? – рычит в трубку Окорок.
– Не-е-ет, тут Лллось… ик… Эт-то надо ви-деть, – я пытаюсь по памяти подражать голосу Наркоза. Как же это сложно! Я слышал от него всего несколько фраз, да и мое состояние тогда было не фонтан.
– Лось! Что Лось? Что там у тебя стряслось? – рявкает на том конце Окорок.
