— У вас деньги есть, Ормонд Володимирович? — выдало это чудовище. — Бесовщина какая-то, — пожаловался он. — Касса закрыта, чин довольствия мне изрёк, что довольствие выдано. А вот ни лешего не помню, может и брал, но в бардаке нынешнем… В общем, ежели есть, одолжусь у вас. Верну через четыре дня, как раз вернёмся. А то по времени ни беса не успеваю.
— Есть, — благонравно отвествовал я, выкладывая на стол лист довольствия и денежку.
— Дельно, это вы молодец, — прибрал к лапам денежку начальник.
— Вам, Добродум Аполлонович, реально поспать надо, — проявил заботу я. — Впрочем, я это вам уже говорил, только не помните ведь ни лешего. Какое посольство, ежели вы в полусне?
— Надо, в самолёте, — не стало змействовать начальство.
Реально, бардак, мысленно злопыхал я. Мне это чудище реально жалко! Впрочем, припомнив уже в самолёте название своей медали от деструктивных чувств я избавился, на посапывающего Лешего удовлетворенно повзирал, да и сам задремал.
В Меньск мы прибыли через пару часов, где возмущённый я вынужден был повторять «марионеточную постановку». Вот только вместо идолища был Леший натуральный, отказывающийся просыпаться категорически. В общем, в нумере я знал, что медаль хоть мне выдали из злонравного глумления, по факту она заслужена и именно тем, за что выдана: дрыхнувшее начальство тягалось эфиром, уместно кивало, верительные грамоты протянуло да и пакет от встречающего приняло. Ну а что молчалив — то не моя забота. Пущай ещё медаль организует, «за беспримерное чревовещание», тогда и подумаю.
Проснувшийся на рассвете Леший был более или менее собой. То есть вызывал не жалость, а желание приголубить булыжником. Барственно покивав на мой доклад о проспанном, снисходительно выдал: «хороший секретарь», да и уткнулся в бумаги встречающим переданные.
А вот встреча с главой Посольской Управы Меньска меня совершенно не порадовала. В течение трёх часов, с восьми пополуночи, сей усатый тип стучал кулаком по столу, провозглашая позицию, причём не только Меньска, а десятка окрестных Полисов. И была это позиция, что бриттов «надо спровоцировать и извести».
При всём при том, что я сам о таковом подумывал и не сказать, что был вот совсем против, меньский дядька нес неудобоваримую дичь: ни разведки, ни разбирательств, штурм унд дранг, как говаривали готы. Вполне разумные аргументы Лешего, что надо бы, хотя бы, разобраться, прежде чем решать, сей тип упорно встречал отмашкой руки. Мол, не до ерунды всяческой. Надо по-быстренькому бриттов перебить. Детишек по Полисам раскидать, и всё будет хорошо, благолепие и благорастворение воздухов.
Вот как-то было у меня сомнение, что бриттов выйдет «перебить по-быстренькому», даже не учитывая, что бритты нынешние, как бы, на перебивание ещё и не набедокурили, прямо скажем. Так, газовая атака снотворным и слабительным Лондиниума, прикидывал я, за их озверелые толпы. Но максимум, а никак не «огнём выжечь и солью присыпать!», как брызгал слюнями собеседник Лешего.
И выходило, что посольство Лешее, на тему «а подумать?», с треском провалилось. И от чего-то не радостно мне и не злорадствуется как-то, отметил я. Впрочем, мою кислую морду отметил и начальник, уже в самолёте ехидно вопросивший:
— Что ж вы не радостны так, Ормонд Володимирович? — змействовал леший. — Вроде, ежели память мне не изменяет, сами вы рекли «извести бриттов поганых, за предками дело доделать»?
— Изменяет вам память, Добродум Аполлонович, не так и не то я говорил. Впрочем, спать вам поболе надо, а то и не такое пригрезиться, — отернился я, на что злонравное начальство сделало вид постный и невинный. — Мне интересно, на что этот вой бесстрашный рассчитывает?
— Вы про Обережа Несоновича? — обозначил Леший своего собеседника.
— Про него, вояку великого, — буркнул я. — Ну извести бриттов, ладно. Люди склонны к всем понятным, простым и неверным решениям. Да и не факт, что неверное, но да не суть. Но разведать, разобраться? — пожал плечами я.
— Довольно просто сие, — ответствовал Добродум. — Членство в Союзе Полисов не сказать что копеечное для Полисов Гардарики. Различные проекты, совместно принятые, подчас до десятины от доходов Полиса отъедают. А это деньги немалые, Ормонд Володимирович, да и благосостояние жителей полиса не на десятину, а поболее ухудшает, — воздел перст он. — И вот, обратите внимание, какие полисы Обереж Несонович представлял.
— Хм, на юг от Меньска, — прикинул я. — В имеете в виду, что они, будучи удалёнными от возможных боёв, мыслят северными Полисами откупится?
— Ну, ежели без прикрас и словесных кружев, то да, — ответил Леший. — Изучение и прознание — это деньги, и немалые. В то, что бритты до того же Меньска доберутся, веры у людей нет. Вот и хотят: деньги не тратить и проблему решить. Подчас о том, что жизнями откупаются — не задумываясь, хотя, всяко бывает.
