— Пока у нас проходят дискуссии, но, в целом, позиция италийских Полисов едина, — вещал этот дядька. — Конфликт неизбежен и вмешиваться в него славам и данам не придётся, — снисходительно посмотрел он на Лешего. — Мы сами заберём украденное у этих варваров, — озвучил он.
— Украденное? — ровно, но судя по микромимике удивлённо уточнил Леший.
— Ну да, я об украденных у Рима богах, — как ни в чём ни бывало выдал римлянин.
Ну да, вмешиваться «не придётся», ехидно отметил я. А бритты, значит, бомбардировки приморских полисов (и это минимум!) проводить не будут, потому что «Август так сказал». И «украденные у Рима» это от души, самомнение у этих реликтов зашкаливает. У них украли, значиться.
Собственно, Леший позицию, согласно моих мыслей, до Августа донёс. Очевидно, полномочия у него на то были, так что озвучил он собеседнику такую вещь:
— Факт нарушения Полисами Британики договора не установлен. Наличие или отсутствие у них богов договором не регламентируется. А некая «кража», причём у Рима, вещь Союзу Полисов Гардарики и нашим союзникам неизвестная. Если Рим предоставит доказательства, неопровержимые, — ехидно уточнил он, — факта кражи, то Союз рассмотрит позицию Рима. До той поры военные силы в окрестностях Островов будут рассматриваться как враждебные, пиратские и против них будут приниматься меры, вплоть до уничтожения.
Август на этот спич морду состроил оскорблённую, но, как понятно, «доказательств» их претензий у них не было, да и быть не могло. Так что «римское посольство» окончилось на повышенных тонах, хоть и прохладным тоном.
— Как с цепи все сорвались, — в самолете выдал Леший, массируя виски.
— И много таких вояк? — полюбопытствовал я.
— Да не сказать, чтобы много, — ответствовало начальство. — Но хватает, а самое плохое то, что для начала конфликта хватит даже не столько безмозглого Полиса, сколько нескольких безмозглых вояк.
— Мда уж, — мудро ответствовал я.
А по возвращении у меня выпала аж седмица отпуска. Не вполне так, конечно: в объятой панике Управе я появлялся, даже мелкие поручения мне Леший измысливал, время от времени. Но, тем не менее, вся суета «конференции» проходила мимо меня. Собственно, я бы должен был мотаться по Полисам, пока Леший бесславно проигрывает поединок со сном. Однако корреспонденты моих возможных поездок вскоре должны были быть у нас.
Так что оказался я временно «не у дел». Чему, признаться, не слишком огорчался. Правда мой «уход со службы» в положенный срок, а то и до него, был связан с рядом мероприятий конспирационного толка. Поскольку было у меня стойкое ощущение, что коллеги, ликом более напоминающие упырей, мене будут бить чело, из чувства справедливости, проведав о моём графике.
А домашние вечера, прямо скажем, несколько успокоило моё паранойистое сердце: я мою домашнюю идиллию, признаться, воспринимал с немалой опаской, ожидая всяческих гадостей от Мира вообще, а то и от овечки моей. Но неделя прошла на загляденье, я даже подзапущенными штудиями занялся, да и гимнастикой не пренебрегал, что вышло довольно пикантно: от аренды «чего-то побольше» Мила наотрез отказалась, велев мне не кутить, напомнив о затеянном родителями строительстве.
Даже поспорили немного, но, в итоге, аргументы подруги (что приятно, именно аргументы, с примерами стоимости и прочим), меня убедили. И вправду, арендовать за довольно ощутимые деньги на полгода жильё, в котором проживём месяца три от силы… Ну, убедила, в общем.
Но вот гимнастика в нашей квартирке вышла действительно довольно пикантной, с закономерным итогом, что даже эвфемизмом шуточным у нас стало. На тему «а не предаться ли нам штудиям гимнастическим?»
И в целом, о своём выборе я пока не жалел: девочка Мила оказалась отнюдь не глупой, гранит науки её зубкам поддавался с лёгкостью вполне отрадной. Правда, возникал вопрос ограниченности её общения. Пока, впрочем, беспокоящий лишь меня. Так-то Мила время от времени ездила к родителям, где встречалась с подругами. Смущённо поведав, что у нас «маловато места», что, в целом так и было. Кстати, была у меня не то, чтобы надежда — тут я старался дела Милы не лезть, но некоторый расчёт, что подруги её к рифмической гимнастике вернут. Всё же полжизни она её посвятила, успехов немалых добившись, так что негоже бросать из-за уродов всяких. Ну в смысле из-за гораздов. Из-за меня может и стоит, но мне это и не потребно.
А через седмицу в наш Вильно налетело аж двести с хвостом послов всяческих. Вот честно, ознакомившись с протоколом, я чуть не в ножки Лешему (на ходу засыпающему) пал, на тему: не надо меня туда. На что лишённый своего всего Добродум просто клешнёй махнул, так что отсиделся я дома.
Но результаты сего мероприятия вышли любопытные, а именно: Полисы Гардарики всё же «воевать бриттов» не решили. Решили присматривать, патрулировать, изучать. Как рассказало мне таки отоспавшееся через три дня начальство, с минимальным перевесом: вояк оказалась многовато. Но, тем не менее, славяне в бутылку не полезут, что уже неплохо.
