И на момент, когда озверевшие кочевники начали воевать Полисы севера Африки, Вавилон вполне отбился, уцелел, да и поныне стоит и планету собой украшает. Став этаким «Полисом-наукоградом», чего я, к стыду своему и не знал. То есть бывший храм, высоченный зиккурат ныне этакая Академия, довольно известная, как бы не крупнейшая в Мире.
Но вот не знал, признал я, почёсывая маковку. Хотя, что б знать, надо искать вещи конкретные, тогда как гимназическая программа давала что-то уровня: «нынешний Вавилон славен своей Академией». Только поздравить нынешний Вавилон можно. А никак не понять что там фактически сильнейшая научная школа ойкумены.
Ну да бес с ним, есть и есть, но вот наше путешествие выходит поездкой за некоторым «бартером», скорее всего научным: то ли не широко известные теории, то ли какие-то хитрые технологии, подозреваю, что и Леший может толком не знать.
Ну а сам начальник мой злонравный направлен как нянька, дабы академический антиквариат не растрепал все важное и нужное коллегам.
Кстати, в этом случае возникал любопытный вопрос «открытости-закрытости» знаний мира Полисов. Знания в «теории», как в прямом, так и переносном смысле были открыты. Но, зачастую, труднодоступны: отсутствие информационных общих библиотек могло привести к такому, как нынешнее, путешествию: что некое исследование велось, например, известно. А результаты его, в бумаге, лежат в том же Вавилоне.
Или вопрос «воплощения» теории, что уже и не получишь просто так. Либо своей головой думай, либо за технологию плати. Обычно, своими разработками, но тот же Вавилон, учитывая его не самое «хлебное» положение вполне брал «едой и ценностями».
И, при этом, «патент учёного-разработчика» был вещью вполне реальной, правда ограниченный по срокам, как я выяснил полюбопытствовав уже давно. Казалось бы, десять лет подожди, да пользуйся изобретением бесплатно. Ну, ежели изобретатель жадина неразумный, так и будет. А вот если хитрован, как супницы изобретатель, так ему и не потребно, чтобы его патент использовали. Он налаживает маршруты с партнёром своим, связи, репутацию… В общем, на эксплуатации своей же идеи имеет доходы, ныне и в будущем, поболее, чем от патентных выплат.
Может и не вполне так, но по итогам, будучи совладельцем торговой компании, успешной и надёжной, академик Ложка, вместо выплат, о которых ещё бабка надвое сказала, получил пансион на всю жизнь, немалый, способный его обеспечивать как в исследованиях, так и в быту.
Впрочем, хитрости академические и научные мне ещё предстоит познать, как в финансах так и в бюрократии, гораздо более подробно, чем сейчас. А ныне выходила картина, что понадобились Академии Вильно некие результаты исследований, у Вавилона имеющиеся, приём не уровня «знаний теоретических, вседоступных». И намерена Академия эти знания поменять на некие свои разработки, потому как в случае бартера «на пощупать», смысла в отправке антикварного товарища академика и не было никакого.
И вопрос немаловажный, потому как Леший в «нянька» дело такое, не самое обычное, по моим мыслям. Или он ещё вопросы какие решать будет, с наукой не связанные, тоже вариант.
Впрочем, посмотрим. Ну а поглядеть на Вавилон мне любопытно, да и Серонеб, после какого-то жалкого часа взываний к совести гражданской и беспристрастных оценок жлобства его беспредельного, мне выдал. Не мортиру, жадина такой, но сведенья о полёте нашем, Лешим злостно утаённые. Так что выходит не более седмицы, дня на четыре, ежели без неприятностей, посольство нам предстоит. Сутки на дорогу, трое на месте. Подумал я, да и решил, что приемлемо сие, да и пошёл с Милой заниматься и прощаться.
И, на следующий день, на рассвете, загружались мы с Лешим и опекаемым нашим антикварным в средний самолёт, с комфортабельным, «элитным» салоном. Сам Остромир при ближайшем рассмотрении оказался совсем скорбной развалиной, собственно, как я заметил, он эфиром пользовался, для передвижения телесного, мощи свои передвигая. Кстати, довольно изящное решение, не мог не отметить я.
Ну и очами выцветшими был академик разумен и наблюдателен, н что как должность его указывала, так и ловкое эфиром владение.
Правда, нужно отметить, что более менее привлёк не опекаемый наш, а секретарь его. Точнее, секретарша. Дело в том, что девица юная, секретаршей оной бывшая, была мне знакома, причём долгие годы в гимназиуме. Лучшая в дисциплинах разума, Люцина свет Перемысловна.
— Вот даже и не ожидал тебя тут увидеть, — искренне улыбнулся я бывшей соученице, благо «тыканье» соучеников было более чем пристойно.
— Я тоже, но тебя-то видела. Думала с наградой поздравить, но не успела, а в Управе мы редко бываем, да и ты разъездной, — слегка улыбнувшись отметила Люцина.
— А вы знакомы, молодые люди? — доброжелательно проскрипел пребывающий в кресле Остромир Потапыч, тогда как Леший нахмурился чему-то, на нас взирая.
— Соученики в гимназиуме, — ответствовал я. — Один поток, Люцина лучшей была. — несколько ностальгически улыбнулся я.
