На следующий день с утра я, так и не отпуская ладонь подруги, сделал несколько фони гостиничным аппаратом. Успокоил родных, как и Мила своих, о чём мы вчера не озаботились, ну реально, не до того было, как ни некрасиво это звучит. И в управу отфонил, соединившись с начальством злонравным своим.
— Живы, отрадно, — бросил Леший на мой голос. — Подруга ваша?
— Жива, — коротко ответил я.
— Поздравляю, Ормонд Володимирович, — впервые на моей памяти с человеческим теплом высказался Добродум, впрочем, тут же исправился. — Изрядно у вас отпуск начинается, — озвучил он.
— Как есть, — не стал препираться я. — Много наших погибло?
— В Полисе тысяч пять, данные неполные. В управе же все живы. Только не один и не два сотрудника семьи потеряли, — отозвался Леший.
— Бритты? Воздухом? — осведомился я.
— Бритты. Воздухом, — подтвердил мои мысли Леший. — Десять Полисов Гардарики подверглись атаке. И на сём я с вами беседу заканчиваю, Ормонд Володимирович. Вам занятия не найдется, в ближайшие дни уж точно. Сейчас милитанты вопрос решают, тут наша Управа-то не слишком нужна, но мне занятие есть, так что прощаюсь. — заявил начальник перед разрывом связи.
Мда, вообще ничего не понимаю, несколько растерянно думал я. Поднимаясь с Милой в нумер. Подруга на моё недоуменное лицо о причинах осведомилась, но ожидаемо на непонятный вопрос плечами пожала.
Бред ведь суицидный! Десять Полисов — это не смешно, ежу ясно, что на такую «демонстрацию силы» Полисы ответят так, что мало никому не покажется. Подтверждая мои мысли небеса пронзил рёв, и на север пролетели не менее десятка тяжёлых самолётов строем. Ну реально, или у них Капут — сильнейший из всех известных проявлений Земли, прошлого и настоящего, или капут мозгам бриттским перед этим нападениям пришёл.
Впрочем, не до этого нам было. Наконец, наговорившись и налюбившись, объездили мы родных наших, пусть и ненадолго. Семья Милы на ладошку её, меня за руку держащую, даже во время объятий с матушкой внимание обратила, но претензий не выставляла, что и понятно. А я хоть познакомился со старшей сестрицей моей овечки, которую Понеж явно в преемницы делу семейному готовил. Такая амазонка, прямо скажем, хотя с тем же, как и у Милы, забавным руном на голове.
А у домашних я, помимо всего прочего, узнал, что Терны аж двумя супницами обзавелись, грузовой и пассажирской, по совету моему. Почти все средства в сие ухнули, яровики семейные продали, но покупкой Володимир доволен вышел, повторно поблагодарив персону мою.
А в гостинице меня поймало два чина службы гражданской социальной с, как мне спервоначалу показалось, несколько несвоевременным вопросом. А именно, сколь имущества было в инсуле разрушенной утрачено.
— А не кажется ли вам, — тернисто вопросил я. — Что вопросы сии не вполне своевременны? Да и Полис тут причём?
— Полис всегда причём, — ответствовал чин. — И уж коли обеспечить безопасность и сохранность не смог, то его задача компенсировать. А насчёт своевременности, Ормонд Володимирович, ныне беспокоим мы либо без жилья оставшихся на улице, либо как вы, потерь в родных не претерпевших. Или в бумагах ошибка? — почти виновато уставился на меня дядька.
— Да нет, Семифолд Широкович, — несколько пристыжённо, пусть и внутренне. ответствовал я. — Потерь у меня нет.
— А вы, сударыня, Милорада Понежевна Сулица? — осведомился чин у всё ещё держащей меня за руку Милы. — С Ормондом Володимировичем в инсуле служебной проживающая?
— Так это, — кивнула подруга.
Вообще, оказалось, что «таскать девиц» любого пола и возраста мне в квартиру служебную не воспрещалось, что я и так знал. А вот у Милы, о чём узнал я лишь ныне, документом хозяйственник инсулы её статусом и прочим поинтересовался, да и в отчётность внёс ответы. После встреч неоднократных, как я понял.
Ну да не суть, посидев и подумав, мы вроде имущество своё припомнили, что писец чина подробно записал. Даже деньги, в квартире лежащие, записал, никаких вопросов каверзных не задавая, чего я, признаться, ожидал, да и не рассчитывал на них особо: живы, а остальное — прах. Ну а коли спрашивают, что утрачено, с пристрастием, так можно и ответить, всяко лишним не будет, хотя врать и наживаться я точно не буду — не труполюб я, на беде всеобщей наживаться.
И удалились чины, выдав мне ордер Управы социального Довольствия, наказав при первой оказии с ним оную посетить да компенсацию получить. Ну, навещу при оказии, решил я.
А вот через пару дней Полис огласила новость, как листами срочными, с фото цветными, так и по эфирофонам. А именно, Британика ныне, как и острова окрестные, ныне безлюдны. Совсем. Купный ответ «за вероломное нападение на Полисы» как извещали листки. Возвращение трёх самолётов, кстати, сии новости предварили.
А выходило, согласно озвученной информации, такая картина:
