— Саквояж сейфовый, вопрос с путем посольским — попутно или как. Довольствие денежное, — начал перечислять я. — Пулевик пороховой с обоймой, один, кивнул я на Ладу. — И, наверное, связные устройства эфирные, в виде серёг.
— И всё? — подозрительно уставился на меня старикан.
— Из того что дадите — да, — честно ответил я. — А времени из вас что-то приличное выбивать не имею, в посольство скоро. А сколь скоро вы мне и скажете.
— Скажу, — выдал Серонеб. — Самолёт тебе отжалели, лёгкий правда, без лож. Но и лететь недолго! — воздел перст он, очевидно, ожидая моих справедливых претензий.
— Ну и хорошо, лететь и впрямь недолго, — благодушно покивал я. — Обратно им же? — на что последовал кивок, с подозрительным прищуром. — Совсем замечательно.
— В три пополуночи самолёт ваш с порта воздушного летит, — бросил старик. — Самокат твой к жилью в два прибудет и доставит.
— Уже выделили, значит, — констатировал я. — Вот и хорошо.
В общем, собрались мы, да и отфонил я Миле, мол, жди гостей. Одёжа у сестрицы была вполне «рабочая». А учитывая путь от меня самокатом было разумно от меня и отправляться.
Дома же, Милу и сестрицу познакомив, на ужине подругу свои в текущие реалии просветил, доверенность в делах Миле написал, да и назначил самокат присмотреть, а при желании купить. Всёж, ближайшее время, более ей он потребен будет.
— Да я и водить не умею, — несколько растерянно выдала подруга, но под ехидным взглядом Лады вскинулась и решительно кивнула. — Хорошо, Ормонд, научусь.
— Не лишнее, но я думал о прислуге, которая водить сможет. Впрочем, обговорим ещё, — отметил я, на что Мила покивала.
И тут ощутил неудобство присутствие гостьи, которая деликатность не проявляла, тернилась и вообще над нами бедными веселилась всячески. Через полчаса довела Лада овечку мою до покраснения, а меня до расчётов, как бы кузину сковородью по маковке приголубить так, чтоб не прибить и к сроку должному оклемалась. Добившись сих выдающихся результатов, кузина заржала неприлично, с похрюкиванием, махнула на нас дланью и выдала:
— Ой, не могу, забавные вы, — заявила родственница. — Идите, любитесь уж, — заржала она неприлично повторно.
— И пойдем, — с мордой каменной ответствовал я, подхватил овечку мою засмущавшуюся под локоток и увлёк в спальню.
Уже в самокате следующем в воздушный порт Лада вполне серьёзно сказала:
— Молодец, Орм. И подруга у тебя хороша, да и дом неплох. Пустоват правда, — не могла не отметить она.
— Я такой, — не стал спорить я. — А что пустовато, так время потребно. На новоселье будешь? Мыслю через пару седмиц отпраздновать, — вопросил я. — Да и дядьку бы увидеть.
— Будем, — покивала она. — Володимир Всеволодович так маршруты и сроки подобрал, чтоб вей семьёй собрались.
— Кстати, как тебе супницы? — не без интереса полюбопытствовал я, а на вопросительный взгляд пояснил. — Ну всёж я отца на мысли натолкнул, а ты караваны любила.
— Нормально, не хуже караванов, — барственно ответила сестрица. — Вот Эфихос тебя в уста сахарные расцелует, — фыркнула она. — В кажный полёт просится, «небом заболел», как принято говорить. Даже в милитанты расхотел идти.
— Да? — уточнил я, на что получил кивок. — Не знал, впрочем, тут и понятно — служба. Но хочет — пусть летает, я не против, — милостиво дозволил я.
А в воздушном порте Вильно мы погрузились в отведённый нам самолёт, и вправду небольшой, но снабжённый теми самыми, в своё время изумившими меня «кривыми винтами».
Так что на месте мы были в четыре пополуночи, с учётом «съевшего» час часового пояса. Грамоты тонконогому галлу я всучил, да и в самокат галльский, в галльский гостиный двор следующий, с кузиной уместился.
И ждало меня первое посольство самостоятельное, да и аде работа найдётся, прикидывал я. Впрочем, это всё в нумере обсудим, разумно подытожила моя послатость.
Добравшись до выделенных нам нумеров в гостином дворе, я Ладу прихватил и под ейный ехидный взор, оттащил в свой нумер. Великодушно проигнорировав её хватание за щёки и преувеличенно-восхищенные возгласы в стиле ну и могуч ты силушкой мужской Орм!», я уместился в кресло и попробовал осуществить серию эфирных воздействий от соглядатаев, как человеческой, так и технической природы. До филигранности Лешего, осуществляющего пять воздействий небрежным движением брови мне было далеко, но за минуту, с закрытыми глазами, я справился.
Комплекс сей содержал в себе как сенсорное воздействие, выявляющее в пределах нумера записывающие устройства. Собственно, в этом случае слабое развитие радио хорошо сказалось — передающий информацию «жучок» фонил бы в эфире как сволочь. Ну а убедившись в отсутствие «жучков», я создал этакую «сферу искажения». Воздействие, искажающее любые гармонизированные волны для внешнего наблюдателя. То есть, звуки, даже свет выходил из этой сферы с заметным искажением, по губам, например, бес что прочтёшь. О звуках и разговор не идёт. Воздействие для разума тяжёлое, но вещь для конфиденциальных переговоров в «условно-враждебной обстановке» незаменимая.
