Кузина через полминуты изящных остроумствований замолчала, а открыв очи мои я узрел её внимательный взгляд. Вздохнул, да и выдал:
— Защиту от соглядатаев обеспечивал, — выдал я, а на ехидное выражение морды лица родственницы уточнил. — Не дома мы, а в условно-враждебном Полисе, не с торговой, а с политической миссией, — на что Лада сморщилась, но всё ж понимающе кивнула. — Итак, видится мне правильным таковой план: я с утра еду в Управу франкскую, да буду там вопрошать что за бесовщина творится. Ты же в это время на самокате наёмном объедь дома гостевые, попробуй контракт на поставку обговорить. Любопытства, до прямого отказа, не проявляй. Ну и аккуратна будь, что бы тебе не мнилось, но мне не раз и не два совсем не ласково доставалось, — потёр я грудину, где давно рассосался, но напоминал о себе шрам от топора римского.
— Ну совсем меня уж за девчонку мелкую не принимай, — фыркнула сестрица. — В караванах не один год, разумение имею. Что ж со мной не пойдешь, ежели опасаешься так? — ехидно вопросила она.
— Мы в чужом Полисе, где задача наша выяснить, сколь власти его к нам враждебны. Так что надежда на достоверные сведенья лишь в случае их ошибки возможна. Притом, ошибка эта, в случае, ежели мы действовать будем не в одном месте, свершиться вероятнее. Либо не предусмотрят чего, но всё одно для нас ошибка.
— Параноишь ты, мнится мне, — выдала Лада, но увидев выражение лика моего, рукой махнула. — Ладно, буду осторожной и сделаю по словам твоим. Сроку сколько даёшь?
— До полудня, — прикинул я. — В полдень встречаемся в гостином дворе, ежели меня не будет — подождёшь. Расскажешь что узнать удалось, что вышло. Ну и я вопросы задать могу, смотря, что за сказки мне расскажут.
На том и расстались. За кузину я особо не опасался: она и вправду пулестрел дядюшкиными трудами чуть не ранее ходьбы освоила. Тут ежели и учиниться что, то лишь по её же расслабленности. Ну а у меня были вопросы, да и договор возможный межполисный. Впрочем, тут как пойдёт, посмотрим.
Ну и утром меня увёз самокат управы, а кузина наёмный взяла, причем, как я указал, ехать должна на нём лишь до места, где она новый наймёт.
Ну а я по привычке полюбовался окрестностями. До Акрополя различие с италийской стилистикой было лишь в обилии деревьев с садах придомных. Собственно, не каждый раз можно было сам особняк увидеть, разлапистыми деревьями прикрытый. И это на сезон неурочный не взирая! А в Акрополе была этакая «готичность» в смысле «ввысь устремление». Рим, например, так же не пренебрегал «высотками», но там были они «основательными» и «поперёк себя шире». А в Амбиануме было изобилие именно островерхих башен, видимо некая этническая склонность, рассудил я. Управа, обзываемая местными «мару пенно», голова большая по-ихнему, была довольно изящна: пара этажей каменный квадрат, а вот третий и четвёртый расширялись в стороны, венчаемые островерхими башенками. Последние чистая декоративщина, но вблизи приглядно. Издали, впрочем, как гриб коронованный смотрится, припечатал я франков глупых.
Тем временем, мою персону в недра Управы вовлекли, да и на третий этаж, в кабинет товарища местного главы запустили.
— Приветствую, господин Терн, — выдал дядька годков сорока, с очень глубокими глазницами, откуда очи сверкали как из бойниц. — Что потребовалось нашим друзьям из Вильно? — лицедейски выразил он удивление.
— Приветствую, господин Доггерти, — ответствовал я. — Многое, — широко оскалился я, вызвав ответный оскал.
— Многое — это хорошо, а в деталях? — закономерно полюбопытствовал франк.
— Вопросы перебоев поставок, — ответствовал я.
— Так не было никаких перебоев, — лицедейски выпучил он очи. — Насколько я знаю, после пары неудачных попыток закупок, к вам в Вильно даже торговец направился.
— Понятно, — улыбнулся я на всю рожу. — Что ж, Салоники вполне подходящая альтернатива.
— Греческая кислятина? — поморщился собеседник, закатив глаза. — И вообще, с чего прерывать столь выгодное и долговременное сотрудничество?
— Цены, драгоценный господин Доггерти, — наивно залупал очами я. — Жители Вильно недостаточно обеспечены, чтобы позволить себе вино по гривне за бутылку.
— Сколько?! — округлил очи и схватился за сердце франк. — Это решительно невозможно! Давайте разбираться, — деловито выдал он.
Вообще был он как-то чрезмерно театрален, какие-то напыщенные и избыточные жесты, игра мимикой, что при его «крепостных буркалах " смотрелась не только фальшиво, но и несколько пугающе. При этом, диалог, если не обращать на внешние атрибуты внимание, вёл разумно. Посетовал на неурожай — но тут врал очевидно, погода отслеживалась и не было ничего катастрофичного ни для молодых, ни для старых вин. Хотя, предположим, потрава какая была, допустим. В завышении цен обвинил «жадного торгаша», в общем всё «случайность и благодать». Ну да ладно, был у меня договор, на «поставки по фиксированным ценам» некоторых сплавов из Вильно, ну и на вина из Амбианума в обратку.
