Лада сие надругательство выдержала седмицы две, после чего на невинный эфихосий вопросец «хочешь, покатаю?» чуть ли не с рычаниям выдала: «да!»
Ну и покатал её Эфихос. Уж на тряпколёте — то точно. Да и в полётах супницей они стали летать вдвоём. Так что есть практическая уверенность, что у этих двух всё сложится. Правда, возникают опасения, правда, не за семейство, а за будущее дела Тернов. Потому как ежели нравы родителей у отпрыска сего союза сложатся, будет это всем Тернам Терн. Тернище, можно сказать, хихикая про себя мыслил я.
Из довольно приятных моментов — мои посещения Артемиды Псиносфеновны стали уже не столько «распоряжением», сколько доброй традицией. Я повадился таскать сладости (а зачастую и привозить из мест, куда меня леший посылал) к чаю, да и сам чай иногда. И беседовали мы с гетерой час, а иногда и долее, хотя и не каждую неделю.
Вот бес знает, что такого она во мне нашла, что в своем напряженном графике (а на ней было здравие душевное фактически всех сотрудников Управы, хоть и тройка подчиненных она на это имела) время на меня выделила. Но, видно, глянулся чем, чего я, если быть честным перед собой, толком не понимал. Скорее, обычный и не сказать чтобы слишком приятный человек.
Но нашла, консультировала, помогала и даже оказала немалую подмогу в штудиях «эфирной медицины», к которой я приступил по книгам. Как минимум, дала мне перечень опытов и подопытных, вроде всякого зверья лабораторного, с которыми можно штудиями предаваться. А главное, как это делать, чтоб подвал внутренностями образца не забрызгать (был у меня неудачный опыт с лягухом, в саду откопанным. Еле успел прибрать, чтоб никто жуть, мной учинённую, не узрел).
Да и просто общались, даже несколько занятных случаев из практики мне поведала Артемида. Имён, естественно, не называя. И посетовала на немалое затруднение в работе, на удивление с внешностью связанное:
— Вы не поверите, Ормонд, — вешала она, прихлёбывая чаёк, — коль иногда бывают назойливы пациенты с их гормональными взбрыками. Излечишь от одного, а потом, подчас, от страсти дурной лечить потребно. Иной раз и даже рожу себе свиную хочется сотворить, да нельзя.
— Ну, Артемида Псиносфеновна, понять «гормональные взбрыки» в целом можно, хотя и не извинить назойливость, — подал голос я. — Да и портить ваш лик не можнó, преступно это пред Управой, Полисом, да и Миром в целом. Однако почему «нельзя»? — полюбопытствовал я.
— Восприятие пациентов, Ормонд. Нужна симпатия, доверие… А образ юницы смазливой, — обвела она обозримую часть себя. — наиболее этим целям соответствует. Банальная экономия времени, ежели на каждого наблюдаемого тратить время ещё и с преодолением недоверия, так вообще ни беса не успею. А на побочные явления я вам по-стариковски жалуюсь, иной раз нужно, — подмигнула она мне.
— Да прямо скажете ещё, «по-стариковски», — отмахнулся я, но Артемида воззрилась на меня ехидным оком.
— А как вы думаете, Ормонд Володимирович, сколько мне годков? — ехидно уставилась на меня дама.
— А мне. Артемида Псиносфеновна, ежели позволите вульгарно ответить, — на что улыбающаяся гетера кивнула. — Похер. Вот прямо именно так, похер мне, сколько годов вам. Омоложение, плюс вы терапефт не из последних. Сотня? Две сотни? Все ваши, — улыбнулся я. — Но вы точно не старуха.
— Вы ещё, Ормонд, забыли добавить «не человек», — ухмыльнулась собеседница, на что я пожал плечами.
Ну в общем — да, для меня она выделялась из моего определения «человеки». Не в смысле «нелюдь» или пакость какая ещё, нет. Просто характер тернистый мой против «авторитетов» восставал принципиально. Однако разум упорно долбил, что вот, именно ента конкретная Артемида Псиносфеновна — именно авторитет, пусть не безоговорочный, но в ближайшие полвека мои «оговорки» будут жалки и смешны. Для меня самого, в первую очередь.
Соответственно, я её из ряда шкал, которыми окружающих оценивал, просто «вывел», в силу бессмысленности и вредности такой оценки. Ну а что столь матёрый психолог и знаток душ человеческих сие подметит за срок немалый, так и вообще неудивительно.
— Не вполне так, — счёл уместным я указать на неточность формулировки.
— Но близко по смыслу, — подытожила Артемида. — Впрочем, Ормонд, вы невзирая на молодость, удивительно угодливый кавалер — столько удачных комплиментов мне даже мой мужчина не говорил, причём за всю его жизнь, — выдала она.
— А вы разве одиноки? — полюбопытствовал я.
— Естественно, — даже с некоторым удивлением уставилась на меня собеседница, впрочем, недоумение сменилась ехидством. — Ормонд Володимирович, припомните, в чем я подвизаюсь, — ехидно взглянула она на меня.
И я «припомнил». Бес с ним, с " жистью половой». Передо мной медик высочайшей квалификации и знаток душ. Который про каждое колебание гормона, поведение и привязанности определяющее не только знает. Она это чувствует, неоднократно корректировала, в общем «эксперт анатомии чувств». И, в общем-то, ждать от неё привязанности к мужчине, или ещё чего-то похожего… да просто глупо. Ну и моё отношение «нечеловеческое» вполне оправдывает.
