Ну а я вёз в саквояже, помимо малой Полисной печати, мандата Академии Вильно и ряда иных документов, коробочку десять на двадцать сантиметров. Вариатор с тысячью шестьюдесятью восемью шаблонами шифровки-дешифровки, меняющихся в случайном порядке, как и у аналогичного прибора в Вильно. В теории, не абсолют, а на практике, без готовых шаблонов потенциальные подслухи спалят свои вычислители и помрут от старости, прежде чем откроют все варианты.
Кстати, способ хранения «шифровальных шаблонов» на сверхтонких листах органики был довольно близок на первый взгляд к схемотехнике, хотя ей и не являлся. Скорее, удачный и реализованный в мире эфира вариант перфокарт.
Ну и копался я в нюансах эфирной связи и передачи энергии, потому как связь это замечательно, но результативность посольства у меня вызывает сомнение. Ежели я буду через слово делать морду лица страдающего запором, ну и бежать связываться с «компетентным товарищем».
Мила, кстати, так же просвещалась мной уже почитанным. Ей надо протоколировать, понимание будет не лишним. А борт Небохода прихваченная литература не покинет. И не съем я её, как назойливо и нудно напоминали лешие всяческие мою неудачную шутку, а спалю к бесам.
Ну и, безусловно, предавались мы с подругой всяческим излишествам, гедонизму и разврату. Ну реально, раз уж представилась возможность, так чего ж не попредаваться, раз предаётся?
Пассажиры Небохода особой общительностью не отличались, представлены были в основном парочками (и, в некоторых случаях более сложносоставными конструкциями), как я подозреваю, пребывая в круизе в этаком аналоге «свадебного путешествия». Нас, очевидно, принимали за такую же пару, ну и предлагали всяческие соответствующие увеселения. Терма на аэростате меня не впечатлила — электропечь и электропечь, а вот довольно экзотический, хотя и несколько пугающий бассейн запал в память.
Небольшой, метра три диаметром и не более полутора метров глубиной, он обладал прозрачным дном. Ну и волны Великого Океана проносящиеся в нескольких сотнях аршин под ногами меня с подругой, запущенных в этот аттракцион. Довольно впечатляюще, хотя изначальный эротический настрой нашей с Милой встречи в «бассейне на двоих» сей вид вышиб напрочь.
Ну а в остальном — просто летели, обучались и расслаблялись, в основном вечерами. Оркестр на Небоходе был хороший, годный, сопелка в его составе присутствовала, так что перелёт оставил самые тёплые впечатления. А за пару часов до прилёта, спалив листки, я первый раз вышел на связь своим эфирофоном:
— Терн на связи, приём, — выдал я, нажав кнопку связи на фигулине.
— Не знаю, что вы там принимаете, — отозвался переговорник голосом Лешего, ещё более противным, чем при общении лицом к лицу. — Но срочно прекратите! Вам скоро с принимающей стороной встречаться, Ормонд Володимирович, а вы всё ещё принимаете. Четырёх дней не хватило? — злонравно возмущалось начальство, в силу отсутствия объекта претензий вызывающее лишь смех.
— Да нет, с трудом, но хватило, — ответствовал я. — А сейчас я принимаю пилюлю мудрости от лица начальского, — стараясь не ржать, ответствовал я.
— Вы мне это прекратите! — выдал Леший. — Впрочем, ладно. Связь сносная, далее вы будете на связи с Остромиром Потаповичем. Ежели что-то понадобится от меня, передайте ему, что нужду испытываете. Надеюсь, не понадобится, — змеилось начальство. — И без вас дел невпроворот. И Остромира Потаповича, надеюсь, у вас хватит разумения без смысла не беспокоить. Всё, удачного посольства, — парадоксально заключил злонравный Добродум и разорвал связь.
— Жаль, что я не любитель выпить, — задумчиво протянул я.
— Почему? — закономерно полюбопытствовала Мила.
— Что должно сделать, ежели тебя незаслуженно обидели? — вопросил я подругу.
— Не знаю, смотря как, — подумав, ответила моя овечка. — Ежели не сильно, так и плюнуть можно. А если сильно, так и отмстить верным будет. Но Добродум Аполлонович просто тебя не так понял, — стала она заступаться за злонравное чудовище.
— Леший с ним, с Лешим, — не стал я посвящать Милу в глубины злостности и злонравия, персонификацией чего моё начальство и является. — Первое, что должно сделать, ежели тебя незаслуженно обидели, это взять, и заслужить! — выдал я абсолютную аксиому бытия, с важным видом.
Посмеялись, расслабились, да и дождались швартовки Небохода у причальной мачты. А вот спускаясь на стеклянном лифте, обозрел я орлиным взором доступные мне окрестности Новой Пацифиды. И прямо скажем, не понравилось мне увиденное. Не противно или ещё что, но отторжение вызвало.
Итак. Акрополь сего Полиса был, хотя от канонов и поконов «полисной» архитектуры отличался. Имея память олегову я бы эту стилистику неоготикой назвал, схоже было. Что и неплохо, в целом приглядно, да и по фото мне уже знакомо было.
