Ну да ладно, вопрос оказался в том, что семейная модель у Милы, как и прототип «мужа идеального», была задана её семьёй, где матушка её, Власта, была супругу опорой и подмогой в делах. Соответственно, таковой Мила мне и мыслила быть, на мои «свои пути» и прочие рассуждения кивая, но упрямо губу прикусив, о делах моих запланированных расспрашивая.
Тут уже я крепко призадумался. Даже извинившись, в транс ненадолго погрузился, и, по здравому размышлению, в желаниях Милы вреда ни ей, ни себе, ни отношениям будущим не нашёл. Хочет мне подмогой и опорой быть, так я только за. Правда, что выйдет так — отнюдь не факт. А ежели увижу, что склонности не имеет, а себя насилует, сам своей волей такую «подмогу отвергну».
Но, пока ещё не ясно ничего. А для подмоги мне девице учиться надобно, что будет в любом раскладе не во вред, всё же младшая ступень гимназиума, как по мне, недостаточно. Так что интересы свои я в общих чертах обозначил, отметив, что ежели желает подруга «со мной», то учиться ей потребно, причём немало.
— Значит, буду, — тряхнула кудряшками овечка.
— В гимназиум поздновато. Наверное, наставники частные, — прикинул я, но был прерван.
— Дорого и не нужно сие, — отрезала Мила. — Ежели я себя совсем негодящей в учёбе явлю, в чем сомнения имею, то возможно, и надо. А так, лишь учебники нужны. Вопросы непонятые тебе задавать буду, — погладила она меня по руке. — А сами книги не пропадут, детям отойдя и им наставлением в науках став, — победно заключила она.
— И всё же, не отвергала бы ты и свой путь… — начал было я, посмотрел на «угу-угу» глаза моей овечки, да и махнул рукой, со словами: — Как знаешь.
Так что после упражнений любовных покинул я аккуратно ложе (отоспаться и в самокате смогу), да и составил список покупок Миле. Ну и денежку оставил, не без этого. А с утра, задолго до времени службы, был разбужен небесприятственно, так что к Управе направлялся с улыбкой довольной и, подозреваю, дебильноватой. Поймав себя на этом, не без иронии констатировал, что меня таки «окрутили». Против чего я, как выяснилось, особо и не возражал, но следить за собой надо всё же пристрастно, в благоглупость не скатываясь.
И, оседлав самокат служебный с возницей, ускакал я по делам в закат. И, кстати, поручения мои были посложнее, нежели развоз корреспонденции адресатам, так что потрудиться пришлось. Не сказать, чтобы чрезмерно, но в самый раз: торговые пошлины, ремонт дорог (что, к слову, весьма важным в межполисном общении фактором было) и прочие подобные вопросы. Так что через пять дней к Вильно я подъезжал не скукой утомлённый, а делами, на денёк перерыва искренне рассчитывая. Ведь ещё дела были, правда, в местах отдалённых. Так что там я воздушным путём добираться рассчитывал.
И вот, едем мы уже по Вильно, как бросает мне возница голосом напряжённым:
— Погоня за нами али слежка, Ормонд Володимирович, — выдал он.
Ну, мы уже в Вильно, но всё одно не слишком хорошо, отметил я про себя, в зеркало вознице кивнул, перун в боеготовность привёл да и стал ручным зеркальцем погоню выглядывать. Выглядел, вздохнул как с облегчением, так и несколько озадаченно, да и у возницы уточнил.
— А давно ли преследователь наш образовался?
— От поста полицейского, почитайте, — ответствовал возница. — Чуть позднее, аршинах в сотне, так полагаю. А знаком вам преследователь наш? — полюбопытствовал он.
— Знаком, — вздохнул я. — Так что не тревожься, вези меня к инсуле. Там с соглядатаем нашим поговорю, — вздохнул я.
— Как пожелаете, — не стал спорить заметно расслабившийся возница.
У инсулы я из самоката извлёкся и направился к сопровождавшему нас транспортному средству в довольно сложных чувствах, потому как было оно мне прекрасно знакомо.
— Здравия вам, отец, — не без ехидства выдал я.
— Я тебе дам здравия, недоросль-оболтус, — выдал родитель, лапу свою к уху моему протянув, чего я с лёгкостью избежал.
— Так что угодно вам, батюшка? — проигнорировал я случившуюся оказию.
— Да ты, — аж задохнулся Володимир, шевеля оставшимися без добычи пальцами. — Ты почему про Милораду Понежевну домой не сообщил?! От Понежа Ждановича, СЛУЧАЙНО, — почти проревел он, — узнаю, что дети наши сошлись. Ты совсем на семью плюнул? — неожиданно спокойно спросил он.
— Это… — несколько растерялся я, что, впрочем, не помешало мне от уходрательной лапы вторично увернуться. — Да хватит к ухам моим руки ваши тянуть, отец! — возмутился я. — Если глянулись так, так и усеку, хоть и жалко будет, — съехидствовал я.
— Не столь потребно, — дрогнув губой, ответил Володимир. — Ты на вопрос-то ответишь? — нахмурив брови, вопросил он.
— Да вообще, случайно вышло, — признал я. — У меня дело служебное было, тяжелое. Но Милорада на встрече настаивала, так что сразу после того, как освободился, с ней встретился. Мыслил, после встречи с ней дом навещу, — честно сказал я. — А вот как-то так вышло, — развел я руками. — Сначала у меня оказались, на последующий день переезд, а там и служба. Пол декады дома не был. — оправдательно пожаловался я.
— Про то знаю, фонил тебе, — буркнул Володимир. — Милорада поведала.
