Предались различным упражнениям, в процессе их обменявшись сообщениями о взаимной тоске. Потом Мила о штудиях своих отчиталась и пару вопросов задала. Нужно отметить, вполне толковых, а в остальном вполне справилась. Хотя, о том, что скучала и «одиноко без меня», лишний раз сообщила. На что я лапами развёл: служба, деваться некуда.
Ну а после свидания потратил я ещё три дня на облёт корреспондентов-переговорщиков служебных. А после было сборище семейное, где родители нас, невзирая на писк наш о «сроке испытательском» благословили, да домом озадачили, в смысле, где и каков ставить.
Ну а я, подумав, обозначил местом жительства, что-нибудь поближе к Акрополю. И между Управой с Академией. на что Мила согласно кивала. Мол, хоромы не нужны, отстроимся, если что.
После чего поснедали вместе, да и благословлённые повторно, поехали мы с подругой домой. И вот поселился у меня, признаться, внутри червячок. Уж больно всё ладно да хорошо, а жизнь — она вещь такая, не самая простая и приятная. Да и некоторые моменты меня, признаться, напрягли. И незаметные вроде, но наука Артемиды даром не прошла. Бес знает, в общем, не самое приятная возможность. Впрочем, могло и показаться, да и даже если нет, мысли у всех разные бывают и ещё не показатель.
Так что загнал я свои опасения подальше, но на заметку принял. Да и прямо скажем, друг другом насладиться они нам не помешали, так что на следующий день явился я в Управу, в целом довольный и с досрочно справленным заданием.
— Явились, Ормонд Володимирович, — встретил меня Добродум с видом столь загнанным и скорбным, что я непременно бы сочувствие проявил, не будь начальство мое столь змейским и лешим.
— Явился, Добродум Аполлонович, дела справлены, — вывалил я на свежий стол начальский папки с договорами и отчетами.
— Справлены — это хорошо, — обозначил своё отношение к сему факту и задумался.
Ну, начальство думает, служба идёт, резонно рассудил я. В кресло уместился, да и стал потихоньку телекинез эфирный тренировать. Леший же тем временем в стену кабинета взирал, несомненно, желая там некую истину выглядеть. Прошло так полчасика, я уже думал подремать. Ну а что, кресло удобное, начальство змейское кротко и незлобиво, всегда бы так. Но планы мои прервал вызов фони, на который вздрогнувший Добродум трубку взял, буркнул что-то одобрительное и, трубку повесив, с подозрением уставился на мою персону.
— Вы, Ормонд Володимирович, отпуску требовать явились по обстоятельствам семейным? — уставился на меня, как на врага Полиса? злонравный Леший.
— С чего бы это? — кротко улыбнулся я. — Я, Добродум Аполлонович, о поручениях отчитаться зашёл, коли запамятовали. Но идея хороша, благодарю, — благодарно покивал я.
— Не вздумайте! — выкатил очи начальник. — У нас завтра посольство, причём не в один Полис, так что против я категорически!
— Да? — уточнил я. — А у меня седмица есть, согласно распоряжению вашим, — веско потыкал я в папки. — Вы мне на полторы декады поручение давали.
— Что-то путаете, — выдало начальство с видом непричёмистым, просмотрело папки, потёрло виски, да и выдало. — Награда за хорошую работу есть новая работа! — важно выдал он.
— Ну да, — покивал я, с видом, всё мое отношение иллюстрирующим. — Вы бы поспали, Добродум Аполлонович, — проявил я заботу. — А то направите нас на Луну с посольством, с устатку, — развернул я причину заботы.
— В небесах отосплюсь, — буркнул начальствующий тип. — Ступайте, готовьтесь.
Это, как укатали-то змейство его дела посольские, размышлял я, бредя по коридорам управы. Впрочем, «в небесах» это он, очевидно, про суда воздушные, а то мне, при всей его злонравности, новое начальство не потребно. Поставят ещё Младена какого. Так я ж и до смертоубийства дойти смогу. А тут хоть гад, но свой всё же. Отметил я мысли, мне не свойственные, к персоне, лишь здравых опасений заслуживающей, да и встряхнулся. Размякаю, не дело это. Причины понятны, но с благоглупостью бороться надо непримиримо.
А вообще, конечно, выбрал я время для личной жизни, хотя и не вполне выбрал, а сложилось так. Но это не важно. Всё равно, нашлось время, когда Управа мало, что не на ушах стоит. Серонеб, например, меня углядев глазищами красными, на столик с видом мученическим гаковницу скорострельную брякнул!
Я сие орудие с пристрастием оглядел, в техническом состоянии её образцовом убедился, да и отодвинул.
— Не потребно ныне, — оповестил я.
— Хто тут? — вздрогнул задремавший на ходу завхоз. — Орм, бес злорадный, не дам я тебе…
— Уже дали. А я говорю — не надобно. Лучше, когда на самокате экспедиция будет — выдавайте. Без истерик ваших и симулянства бездарного, — припечатал я скаредно утаскивающего в закрома гаковницу Василича. — И вообще, что у вас творится-то? — резонно осведомился я. — Только с экспедиции, а вокруг как дом для головой скорбных.
