А найдя аналог, налогами и, возможно, субсидиями, стимулировать купцов на налаживание стабильных поставок. На самом деле, память Олега ощетинилась и всколыхнулась: аналогия моего дела и его реалий были близки. А невозможность, причём ни за какие деньги, в течение нескольких лет, покушать нормального (о вкусном и говорить смешно) сыра его раздражала неимоверно. Собственно, меня лютые суррогаты, точнее память об их «изысканном вкусе», подвергли содроганию. А учитывая, что запрет на нормальную еду наложили не франки, а сами власть предержащие, ну и ряд прочих моментов их упыриную природу выдавал однозначно.
Впрочем, бес бы с упырями Мира Олега. У меня была задача, не сказать, чтоб по спасению Мира или Полиса, но немаловажная и значение имеющая. И прискорбная и очевидная нехватка знаний в разделах, ежели для осуществления посольства не необходимых, то точно не мешающих и его осуществлению успешному способствующих.
Так что начал я в имеющиеся в библиотеке сведенья вчитываться. Пусть экспертом не стану, но хоть общее представление заимею, что видится мне для послатости моей грядущей необходимым.
Ну и к вечеру заявился я в кабинет злобного Добродума, вооружённый если не «исчерпывающими знаниями», то общим представлением. Начальство рыло своё змейское на меня наставило, да и полюбопытствовало:
— И как вы, Ормонд Володимирович, посольство справлять мыслите? — полюбопытствовал Леший.
— Для начала, мыслю я с купцами Амбианума пообщаться. На тему поставок. Потому как вести межполисные переговоры до того, как будет ясна общая картина — глупо. А по ответам купцов, когда будет ясно, политика ли Полиса это либо лишь попытка прибыль с лихвой самими купцами получить, уже переговоры вести, — ответствовал я.
— Дельно, но… — помотал пальцами Леший, — ежели это сговор купцов и поставщиков Полиса? Валить они на политиков будут, но на переговорах с вами политик вид невинный примет. Как, кстати, и в случае, если это политика. Будут валить друг на друга, ставя возможный результат посольства под угрозу.
— Вероятность отсутствия в Амбиануме купцов окрестных Полисов ничтожна, — начал ответствовать я. — Соответственно, возможность беседы будет, причём не с одним. Ежели мне в том политики воспрепятствуют, то подобным они сами ответят на вопрос о первоисточника торговых ограничений. Хотя, в данном случае бы как раз помогальщик бы очень кстати оказался, — отметил я.
— Сносно, — раздумывал как бы ко мне докопаться Леший. — Ежели купцов прочих Полисов вы не обнаружите, то сие так же ответом будет очевидным, — на что я покивал. — Ладно, Ормонд Володимирович, вижу, что подключение вас к делам торговым — решение моё мудрое, — незаслуженно похвалило себя змейское начальство. — Предложение ваше я Даросилу Карловичу доложил, с утра будет совещание. До посольства у вас ещё два дня, чтоб с утра в Управе были. На сём всё на сегодня. Прощайте, Ормонд Володимирович, до завтрева.
— До завтра, Добродум Аполлонович, — распрощался я с начальством, покидая его обитель.
Вообще, весёлые мне, чувствую, полтора (чуть менее, конечно) года предстоят, рассуждал я, ловя самокат до дома. Это реально бытие полноценным послом, да и Леший время от времени по делам секретарским дёргать будет. Впрочем, что делать, кроме порученного? Только посылать Управу, что в моих реалиях будет столь феерической глупостью, что думать об этом смешно. Ну а чем заниматься придётся… Да справлюсь, никуда не денусь. Вот Люцину жалко несколько — если Леший не соврал, её так же к «посольствованию самостоятельному» подключат. Девчонка, при всех прочих равных, явная «учёная» и бонусов в виде памяти (личности? души?) иномирового гостя не имеет. Впрочем, ежели моё мудрое предложение насчёт помощников примут, то справится, никуда не денется, разумно заключил я.
Дома поужинал, пообщался с овечкой моей, да и пришёл к окончательному выводу, что нужен нам семейный самокат. Всё же, зимой диплицикл — дело вредное, ну а наёмные самокаты… Ну банально, вроде и мелочь, а ведь каждый день. И Мила экономить старается, омнибусами пользуясь. Дело-то хорошее, но как-то меня то, что моя подруга с сумой хозяйственной в омнибусе толкается (ну пусть не толкается, но всё же), несколько раздражает. А значит, нужен самокат и прислуга. Собственно, мне на то и жалование немалое положено, чтоб в свободное от службы время я комфортом наслаждался. А в мой комфорт и комфорт близких входит, так что всё закономерно.
Вообще, в последние дни выяснил я пару небезынтересных моментов. Прямо скажем, в первый миг меня возмутивших: за подарок родителей мы с Милой должны были Полису… семьдесят процентов стоимости его мытом. Не единомоменто, вполне посильными выплатами, но всё же. Перестав злопыхать и ядом брызгаться, я осознал, что сей налоговый беспредел есть ничто иное, как целенаправленная политика борьбы со сверхбогатством в одних руках. Как и наследное мыто, к слову.
Вот за диплицикл мой мне платить не приходилось, ибо он в «подарочный ценз» проходил. А вот с домом извините, но платите. Хотя неприятно, конечно, отметил я, но вскоре успокоился.
