Как оказалось, поскольку я съехал со служебной инсулы (ну де-юре так, по факту-то история понятна), то мне положены выплаты «пожитные». Притом, ежели бы я на «имущественный налог» не влетел, выдавались бы мне эти денежки с жалованием. А поскольку я таки «влетел», то пожитное выплачивалось в рамках налога, с лихвой его покрывая. Благо, невзирая на то, что никаких бумажных договоров нас с Милой не связывало, нас в ведомстве управного довольствия как семейную пару, с соответствующей надбавкой обозначили. Приятно, но Серонеб всё равно жадина, заключил я.
Небезынтересно, не без пользы и удовольствия проведя время с Милой и даже умудрившись поспать, пусть не вволю, но достаточно, направился я в Управу. Леший, очевидно, змействовал на совещании, так что пробежался я по знакомым коллегам, с целью новости от них почерпнуть. И да, выходило, что последствия «багровых дождей» изрядно работу Управы переформатировали, вызывая если не бардак, то явное неустройство. Пусть и временное, но тут небезызвестная поговорка, что нет ничего более постоянное, нежели временное, вполне могла сработать.
А в процессе моего шуршания и выведывания отловил меня управный служитель, да и передал веление пред очи самого Главы Управы явиться.
— Доброго утра вам Ормонд Володимирович, — поприветствовал меня пребывающий в компании Лешего глава (последний тоже буркнул нечто, что можно было интерпретировать как пожелание не самых смертельных хворей).
— Доброго утра и вам, Даросил Карлович, — ответствовал я. — И вам, Добродум Аполлонович, утра доброго, удач в делах и благолепия всяческого, — ехидно ответил я на бурк змейского лешего.
— Да, — покивал глава своим мыслям, с ухмылкой взирая на нас с Лешим. — Впрочем к делу: итак, Ормонд Володимирович, ваше предложение насчет «товарищей временных послов» Управой рассмотрено, признано разумным и дельным и к осуществлению принято. Детали вам Добродум Аполлонович, как начальник непосредственный, поведает, заодно не забудьте его поблагодарить, — выдало большое (пусть и малогабаритное) начальство.
На что я рожу удержал, но видно, не до конца: ну реально, с хера ли мне злонравного Лешего благодарить? За то, что вполне разумное предложение, благотворное для дел управных, до главы донёс? Так сие его прямая работа и обязанность, за то его Полис и Управа благодарит денежным довольствием регулярным, льготами и прочими преимуществами. А мне-то морду сию змейскую за что благодарить? Так что кивнул я на указание главы, но морду, судя по ехидному прищуру Карлыча и оттопыренной губище Лешего, не удержал.
— Так вот, — продолжил глава. — Предложение у вас вышло дельное, польза его, при увеличении трат незначительном, несомненна. А в силу того, что за предложения подобные, службе полезные, следует непременная награда, пусть и службой большей, поздравляю вас, Ормонд Володимирович, чином децемвира, при сохранении должности прежней, — уточнил глава.
Хм, задумался я, а оно мне вообще как? Мы не в Мире Олега, где высота звания, кроме больших благ, ни беса не несёт, у нас чай, разумные живут. И децемвир, низшая из «высших» должностей, несёт с собой и ответственность немалую. Хотя и благ немало: например, год в сём чине мне автоматически гражданство даёт. Не говоря о довольствии денежном усиленном, самокате служебном (что приятно, но наши семейные транспортные проблемы не решает).
В общем, мне оно вкусно, заключил я, поклонившись главе и даже соизволив злонравному Добродуму слегка кивнуть с благодарностью.
— Благодарю вас, Даросил Карлович и Добродум Аполлонович, — расщедрился на «спасибки» я. — Однако, вынужден признать, что сие предложение было в некоторой степени вызвано ленью и нежеланием в вопросы погружаться, в жизни дальнейшей ни на что не пригодные, — честно высказался я.
— Так это есть нормально и естественно, — с улыбкой выдал Глава Управы. — Лень есть ничто иное, как двигатель прогресса, а использование сего двигателя на пользу и эффективно и есть то, за что награда положена. Ладно, ступайте, — помахал на нас лапкой глава. — У вас дела имеются, да и мне праздные разговоры вести не след.
Покинули мы обитель главы, а я, после выхода из секретариата, на начальство своё лешее взор прокурорский уставил, надулся, руки в боки упёр да голосом, полным естественных подозрений выдал:
— Ну спасибо вам, Добродум Аполлонович!
— Ну пожалуйста вам, Ормонд Володимирович, — ехидно взирая на мои эволюции, изрыгнуло начальство. — И чем вы на сей раз изволите быть недовольны? — сделав вид постный и невинный вопросил Леший.
Впрочем, через несколько секунд картинно дланью себя по челу хлопнул, вид принял виноватый и, фиглярствуя, выдал такой спич:
— Ах, простите великодушно, Ормонд Володимирович! Запамятовал, замотался, не велите казнить, — гадствовал Леший. — Позвольте вас от всего сердца поздравить вас децемвиром. Теперь довольны? — с невинным видом вопросило начальство.
— Ни лешего, — честно ответил я. — То есть, за поздравление благодарю, но с чего таковая щедрость на награды и чины? — подозрительно уставился я на его змейство.
