— А чего тебя спрашивать? — после кивка Володимира ответил я. — Сам летать желаешь. В дело семейное идти готов, о чём сам нам тут дланью махал. Далее, братец, уж взгляды твои страстные, на кузину бросаемые, лишь слепой бы не заметил, — на что Володимир сделал особо постную рожу, демонстрируя, что остротой зрения в этих вопросах он не отличается.
Сам же братец щеками пунцово пламенел. Зыркал на нас исподлобья. Но задумался. А, по истечении минуты, изрёк:
— А я-то ей на кой бес?
— Ну, во-первых, хоть на взоры твои Лада и не отвечала, даже улыбалась, — начал я. — Но делала это по-доброму, без неприязни. А во-вторых… — замялся я, прикидывая, как бы секретность соблюсти. — Полёты ей по нраву. Особенно свободные, в воздухе без опоры технической пребывая. Не хуже, — вспомнил я шалой ладин взгляд, — чем у тебя с полётами простыми. И, в-третьих, наконец, к делу семейному у неё душа лежит. С малых ногтей она в нём, следовательно, нужность и благо такого союза поймёт. Так что ежели ты, братец, как болван себя не проявишь, так и сложится всё. Вам угодно, а в дело пригодно.
— Смысл есть, — покивал Володимир. — Потолкую с Буреполком.
— Не знаю я, — буркнул братец, но видно было, что согласен.
А в таком раскладе был ещё один немаловажный момент: Буреполк, хоть в деле семейном «под» Володимиром ходил, под него не прогибался. Не раз и не два бывало, что лаялись они так, что аж мебеля от эфирного возбуждения подпрыгивали. И далеко не всегда Володимир в спорах этих верх брал. Ну а Буреполк в смысле чад воспитания был куда пооборотистее отца, в этом случае я твёрдо знал. И наставники отдельные у кузена и кузины были, да и прочее. То есть, внука любовью безмозглой Володимиру Буреполк загубить не даст. Поскольку и его это внук будет.
С родством близким… ну тут так скажем: в целом Терны генетикой здоровы, чему примеров масса. В своём кругу до нынешнего момента не роднились, долгожительны. Телом здоровы, разумом не скорбны, тернисты без меры. Хороши, в общем, так что один таковой брак генетика семейная вытянет, возможно, и на благо пойдёт.
Впрочем, к терапефту в таком разе будуще-возможная чета непременно обратится. И даже если не смогут совместное потомство иметь, препятствием это не станет: на стороне заведут. Да и воспитывать родными будут. Точнее, хмыкнул я, деды воспитывать будут, скорее.
Так что остатнее время визита прошли в лёгких (не более четвертой эталонного Терна) подколках Эфихоса, кофепийстве, да просто беседе. Вроде и о делах, а вроде и просто болтовне. Ну а мне главное, что Володимир не нудил «внука надо!»
Так что домой я направлялся весьма довольный учинённой… благостью. Да и дома, отведав милиной стряпни, был я вполне счастлив. Правда, маска мне в благодушие неразумное впасть не дала, нудя и напоминая, что Мир ко мне если и благорасположен, то не иначе как садист какой. Так что перед отходом в опочивальню, овечку мою я прихватил, да и определились мы со стрельбищем, где постигать будем. Она свою Весту, ну а я Сурта.
С обучением вождением я, несколько раз возимый, озадачил Твёрда, против чего слуга и не возражал. Умеет, ну а научит не хуже, логично рассудил я. Всё равно, первое время с Милой же ездить будет, так что жисть его, да и ответственность за сбитых в неположенном месте пешеходов на него ляжет. Давить пешеходов должно исключительно в месте положенном, озвучил я сам себе безусловную максиму.
И вот, невзирая на мои логичные опасения, наладилась у меня вполне пристойная жизнь. Аварий не учинялось, посольства хоть и были часты, но время на штудии и жизнь личную оставляли. С Лешим же я встречаться стал редко, много, четыре раза в месяц. Начальство злонравное оставляло дела для меня у секретарши, итог от неё же получая. А сам Добродум метался по Полисам Союза и союзным Полисам. Невзирая на каламбур, одно никак не утверждало другого, как и наоборот.
С политикой же межполисной выходила такая картина: похоже, столь «жёстко и быстро», что продемонстрировали славские и данские Полисы, Мир напугало. И каких-то вот прямо явных проявлений негатива не было. Правда, ведая природу человеческую, был я уверен: в тайных лабораториях Полисов разум ломают изыскатели, ища как оружие нападения, так и защиты. Да, в конце концов, у нас в Вильно противогазы стали чуть ли не непременным атрибутом. Чиновников на учениях гоняли, да и дома я себе оные завёл. Потому что атака газами уже не была умозрительной фантазией из Мира Олега.
А по итогам: неприятно, и будущее вырисовывается не радостным, констатировал я. Одно хорошо, диктаторов не вводили, как и положения особого. Кстати, диктатором был не сказочный сатрап Мира Олега, а чрезвычайный, непременно избранный, причём на время решения конкретного дела, тип. Но история Полисов их знала, причём не одного: та же атака кочевников породила плеяду «диктатуры» у Полисов, находящихся в дикарской досягаемости.
В общем, диктатор — вещь в условиях чрезвычайных Полису необходимая, ну а то, что у нас его нет, не может не радовать. И того, и того в смысле.
