Так что решил я узнать, что подруге моей сердешной и подруге-коллеге из-под меня потребно. Ну и ежели то, что я надумал, бекать, мэкать, время тянуть, а то и прямо отсрочку потребовать на «подумать».
Однако то ли я себя немножко слишком сильно переоцениваю, то ли всё впереди, но озвучена причина явки дам была, причём Люциной:
— Ормонд, у нас на седмице годовщина намечается, — выдала она.
Не в туда думающий я в первые секунды чуть ум к бесам не сломал, откуда «у нас» нарисовалась некая общая годовщина. Впрочем, здравая моя часть по бестолковке постучала и ехидно напомнила, что с Люциной мы, как бы, соученики в гимназиуме. И ежели бы моя полноватость думала отростком меж плечей, а не между ног, то осознала бы тот момент, что с момента окончания гимназиума прошел ни много ни мало, а год.
Ну а осознав сей факт, я покивал, улыбнулся и выдал:
— С чем тебя, Люцина, искренне поздравляю. А к чему столь представительное посольство пришло напомнить мне о сей знаменательной дате? — осведомился я.
— А с того, Ормонд, что у нас намечается торжество на годовщину. Традиционный бал, — провозгласила Люцина.
А я стал припоминать, что помнил. Само окончание «событием» не считалось. Ну отметят бывшие гимназисты в своём кругу (чего я успешно избежал) — дело их. А вот «юбилеи» были именно… ну не знаю, даже не праздниками, скорее «памятными днями». На год, пять, десять лет и так далее гимназиум открывал свои двери бывшим ученикам двери «академической башни», высочайшего здания в комплексе гимназических зданий. И там, в залах, обозванных «залами памяти», проводился этакий бал с банкетом. Смысл социальный сих посиделок был понятен, да и успешные бывшие соученики были очевидным стимулом для тех, у кого не сложилось. И помочь могли, да и вспомнить «славные гимназические деньки». Много причин, вот только у меня таковых… нет. Я ни с кем не общался толком в гимназиуме, да имена и лики у меня в памяти поблекли за ненадобностью. То есть, лично мне сие толковище к лешему не сдалось. О чём я Люциану и уведомил:
— Не у «нас», Люцина, а у «вас», — улыбнулся я и глазками наивно полупал.
— Орм, а я в зале памяти никогда не была, — ответно «полупала» на меня очами моя овечка. — Интересно очень.
— Сговорились? — прокурорски воззрился я на девиц, на что последовали кивки. — Ну тогда присаживайтесь, дозволяю, — ехидно озвучил я, а после присяду продолжил. — Итак, тщитесь вы меня вытащить на сие разнузданное гульбище незнакомых мне людей. Вы, Милорада Поднежевна, ведомая естественным любопытством. Впрочем, говорят, и вправду вид из залов памяти на диво приятен. А вам, Люцина Перемысловна, подруга дней моих суровых, какая в том корысть? — полюбопытствовал я.
— Не совсем корысть… — замялась девица. — Хотя есть, что скрывать. Мне на праздник пойти не с кем, — поджала губы она.
— И в чём беда-то? — не понял я. — Сходи сама. Да и вообще, на кой тебе-то этот бал, Люцина? — полюбопытствовал я.
Девица несколько покраснела, постреляла глазами на меня и Милу, на что я оскалился глумливо — ну а что, ежели надо что-то, аж овечку мою подбила (так-то, мыслю, Мила бы и не вспомнила про это сборище, благо сама закончила «малый» курс), так при всех и вываливай. Задумалась в итоге Люцина, аж очи прикрыла, но в итоге, поджав губы, выдала.
— Да в том и дело Ормонд, что будет это поводом себя показать, да похвастать, — начала подруга.
— Ну, что ярмарка тщеславия там будет, это ясно, — ответствовал я. — В первые встречи уж точно, природа человеков такова. Потом помудреют, да не все. Но тебе-то это на кой бес?
— Вот же недогада, — в сердцах сказала Люцина, вздохнула, глаза прикрыла, явно собираясь, и выдала: — Прости, Ормонд. Просто ты всегда в гимназиуме был не от мира сего, ни с кем не общался, не интересно тебе это было, — озвучила она, в общем-то, известные вещи. — Я, признаться, — непонятно ухмыльнулась она, — жалела тебя, думала что от психиатров не вылезешь, если и доучишься.
— Ну, до терапефтов я «доотстранялся», — не преминул уточнить я.
— Да. Но не в том дело. Я тоже не особо общительной была, но всё же приятелей и приятельниц имела, — выдала она, — Вот только… — замялась она. — Жалели они меня. Этак снисходительно взирали, мол, ничему в жизни твои знания подмогой не станут. А воспользоваться ими — милое дело, самим-то учить лениво, — оскалилась она.
— Хм, ну причина в таком разе-то ясна, — протянул я. — Самой-то себе оно надо? — уточнил я, на что последовал энергичный кивок. — Ну тогда пусть Мила решает, — нашёл я крайнюю. — В принципе, я не против, но ты не прямо подошла, о помощи попросив, а какими-то подходами хитрыми, к лешему не нужными, — укорил я подругу.
— Так, — собралась моя овечка, под взглядами двух пар глаз. — Сама я туда точно хочу. Интересно, да и на балах я, признаться, не бывала.
