— Приветствую вас в мастерской Разинеба, дорогие посетители, — выдал он. — Барышня, отрадно, что вы нашли в себе мудрость заглянуть к старику, — обратился он к Миле. — Молодёжь ваших стáтей закупается этим ужасным машинным барахлом, мол, на них и так хорошо сидит, — фыркнул он. — Поверьте старику, сидит отвратительно. Натирает, складки жуткие и вообще, смотреть больно, не говоря о носить. А с вами, сударь, интересно, — уставился он на мою пухлую персону. — Милитантом быть изволите?
— Не изволю, — ехидно бросил я. — Изволю быть служащим управным, секретарём.
— Но… как же? — не понимающе уставился на меня мастер, явно отметив мышечные реакции, да и оружейную сбрую с наполнителем в процессе «съёма мерок».
— Начальство у меня такое, — скорбно ответствовал я. — По секрету скажу, — понизил я голос, — сущий леший! — под смех Милы поведал я.
— Бывает, наверное, — растерянно выдал мастер. — А какие костюмы вам угодны? — собрался он.
— Мне выходное платье, для бала, — озвучила Мила. — И просто парадный костюм, более пока не стоит, — высказала она под кивки мастера.
— Цвета, вам предпочтительные? — вопросил он.
— Синий, наверное, — задумалась Мила.
— Категорически не рекомендую, — отрезал мастер. — Вам яркие цвета, барышня, не сказать, что не пойдут. Но вы на их фоне бледнеть будете, что категорически не можнó — платье должно красить человека, а не человек платье! Вы на балу вместе? — уточнил мастер, а после кивков сказал. — Сделаю. И вы, барышня, — с вызовом уставился на Милу, — будете непременно довольны, если мастерству моему доверитесь.
— Доверюсь, — подумав, кивнула подруга. — А с выходным как?
— Хм, — потеребил губы мастер. — Вы же именно костюм желаете, полный? — на что я энергично кивнул.
— С аксессуарами и обувью было бы совсем хорошо, — дополнил я.
— Так и вообще замечательно! — обрадовался доходам мастер. — Тогда, барышня, будет у вас выходной костюм под цвет очей ваших. Пальто болотное, пинджак и юбка травяные, а сорочка и сарафан изумрудные. И аксессуары в тон, — покивал он. — А с вами, сударь?
— Костюм на бал, тут понятно, — начал я. — Три классических костюма, полных и с аксессуарами, делового фасона. Последние в нейтральных цветах: в посольствах бываю, — пояснил я, что нужны действительно «нейтральные» цвета, а то в ряде Полисов были довольно забавные выверты сознания. — Костюм данский, рабочий, тяжелые башмаки…
— Понял, сделаем, — кивнул мастер.
— И за сбрую для диплицикла возьмётесь? Да и барышне не помешает, — задумался я.
— Отчего же не взяться, возьмусь. И будет лучше, чем где бы в ином месте вы нашли! — аж топнул ножкой он. — Ещё что-то потребно?
— Всё, — помотал головой я. — Да, крепёж кортика на бедро и за спину, рукоятью вниз, как сейчас, — начал перечислять я. — Все костюмы, кроме бального, с учётом бедренного крепления «Перуна». И желателен тайный карман, на лист ин-кварто с обложкой. Под все костюмы будет надеваться панцирь скрытого ношения.
— Под себя панцирь заказать не желаете? — осведомился мастер, кивающий на мои слова.
— Разорюсь панцири заказывать, — буркнул я.
— Секретарь, понятно, — важно покивал Разинеб. — Всё?
— Нет, — ответствовал я. — Барышне под оба варианта костюмов кобуры и крепления под Весту и обойму, легкодоступные. А главное — бальные костюмы нужны через четыре дня.
— Четверть цены сверху, — уточнил он, на что я кивнул, ясно было, что не бесплатно.
Правда, от общей суммы внутренне поёжился — ежели бы не премии, то я на сии гардеробы все, до копеечки, деньги бы ухнул, в Управе заработанные. А так — нормально. Да и не на один год покупка.
Даже в посольство, волей лешего, смотался. Впрочем, на балу быть я обещался, так что уложился в день супротив отведённых трёх. И очи башенные и улыбка широкая тут совершенно не причём. Сие маска персоны, нутро моё нежное от терний жизненных оберегающая, да.
Так что был я в Вильно за день до бала. Творения мастера Разинеба уже были готовы, и, признаться, деньги отданы были не зря: Милино платье, выполненное из блестящей серебром ткани, сотворило из неё не столько девицу, сколько эфирную грацию. Я аж глаза протёр, потому как платье и природные волосы её создавали этакий нимб-ореол, добавляя образу таинственности и потусторонний оттенок. Хорошее платье, в общем, довольно заключил я.
Ну а у меня был костюм темно-бордовый, с красной искрой, металлом отливающей. Мрачновато, но рядом с Милой выходило на загляденье: не колобок похотливый, на грацию посягнувший, а вполне себе Вулкан с Венерой.
С утра к нам в гости заявилась Люцина. Ну так-то всё нормально, но она нервничала как… как она в текущей ситуации. В итоге за час до выезда я наблюдал в зеркале гостиной свою улыбчивую рожу, от которой самому хотелось забиться под стол. Точнее, хотелось бы, если бы я не хотел нести в мир благословение какого-нибудь божка войны. Невинным, непричастным и прочим, под руку подвернувшимся.
На заднем фоне сидели две девицы. Бледные, дёрганные, мало что не в предобморочном состоянии.
