Впоследствии было установлено, что атмосфера Венеры — почти чистый углекислый газ. На поверхности планеты вообще пребывающий в состоянии сверхкритической жидкости из-за давления. Ну да не суть, вопрос жизни на основе фтора и азота рассматривался вполне серьёзно, даже строились модели разных типов органических веществ.
И вполне, в теории, успешные, правда с довольно жёсткими внешними факторами существования: давление и специфическая атмосфера. В кислородной атмосфере азотно-фосфорная жизнь сгорит к чертям, как и наоборот. Ну и давление для ряда полимеров критично, иначе молекулы к бесам распадались.
Идея такая, полубезумная, но в рамках эфирного оперирования — а почему бы и да? Собранный и герметичный эфирофон в аммиачно-углекислой атмосфере будет прекрасно работать — всё так же, как с углеводородным полимером. А вот разобрать и понять — шиш выйдет. Тончайшие молекулярные плёнки либо сгорят к бесам от кислорода, либо их перекосовертит перепадом давления. И эфиром это… да бес скомпенсируешь, объёмы воздействия запредельные, а за счет тонкости — одарённый вытянет подобное только если будет точно знать, что и как сделано, точное строение молекулы, которые тоже будет не в одном варианте: цепочки разной длины.
А для метода тыка придётся тратить сотни эфирофонов. Что также может не дать толкового результата: разная длина цепочек — это разное давление, разное соотношение аммиака и углекислого газа в эфирофоне.
В общем, в теории все расковырять и понять можно будет. А на практике это куча купленных «на разбор» эфирофонов, с вероятностью успеха даже не в десятки, а в считанные проценты. При учёте, что эфирному сканированию в собранном состоянии приборчик будет сопротивляться — бес его кто вскроет. Правда, не весь приборчик, а именно «шифратор», делать его надо отдельно… Или вместе? Впрочем, бес с ним. Пусть на тему этого Морсгент голову ломает.
А мне предстоит ломать голову насчёт полимеров, решил я и, посулив Миле «всё рассказать», углубился в дебри химии органической и не очень. В итоге подобрал прекрасный полимерчик, точнее, аж семейство. И даже к температуре оказался чувствителен, семьдесят и минус тридцать, не говоря о давлении, причем, в зависимости от длины цепочки — с разными параметрами. Ну и в качестве судии первого обозначил свою овечку — раз уж обещал рассказать. Обеспечил приватность, да и поведал свою идею.
Мила внимательно выслушала, подумала и начала варианты перебирать:
— А ежели его в аммиачной атмосфере вскрыть? — лично спросила она.
— Малый диапазон давления, в котором полимер будет сохранять целостность. Это раз. И чистый аммиак его разрушит. Это два. Тут нужна аммиачно-углекислая смесь, причём под длину молекулы разную — своя.
— Хм, а ежели одарённый герметизирует внутри атмосферу, а приборчик разберут? — продолжила перебирать варианты Мила.
— Ежели просто «заткнёт дырку», так и не получит ничего, что, кстати, не самое простое. А ежели попробует «изолировать внутри», так мало того, что скачок давления будет, при такой относительно крупной площади воздействия, так вдобавок не увидит он внутри не беса, стенки будут экранирующие. То есть, с немалой долей вероятности, изолируя, пластинки порушит. Тут только подключать приборчик к вычислителю, и часами сигналы писать и расшифровывать. Так не факт, что всю тысячу даже за год работы запишут, так ещё и декодировка каждой пластины отдельно. Десятилетия, в общем. А за десятилетия можно просто принцип кодировки поменять.
— Понятно, — кивнула Мила. — А на этой основе и вправду возможна жизнь? — заинтересовалась она.
— Теоретически да, но есть ряд моментов, вроде ДНК, — задумался я. — Впрочем, возможно, и обходимые. У природы на оттачивание углеводородной жизни были эоны, а тут чисто умозрительное построение. Тут скорее другой момент, — задумался я и сам.
— Какой? — последовал резонный вопрос.
— Распространённость вещества во вселенной, — ответил я. — Азот, например — да. А вот фосфора во вселенной немного. Так что для зарождения и развития таковой жизни нужны очень специфические условия. Соответственно, вероятность встретить углеводородную жизнь на порядок выше.
— Понятно, — покивала моя овечка. — А где прочитать про распространенность веществ?
Вот бес, и что ей ответить? У меня память, а то и сам я впопуданец из дурацкого мира, за тыщу лет ничего, кроме саморазваливающейся, техники не придумавшего?
Ну, не вполне так, но как-то откровения такового плана видятся мне неуместными. А с другой стороны, это МОЯ овечка, с которой я намерен жить и работать как бы не всю жизнь. А с третьей… бес знает, констатировал я. Так, без эмоциональщины если: Мила у меня не одарённая, любой зложелательный мозголаз, да даже терапефт, на гормонах из неё информацию вытянет. Вероятность не велика, но есть. Притом, врать напрямую не стоит.
