— Давно я верхом не ездила, — вслух рассуждала она. — Ормоша, мне костюм верховой нужен.
— Угу, — угукнул я. — А ты умеешь на этих лошадях передвигаться?
— Умею, конечно, — аж удивилась она. — И по гимнастике нужда есть, да и просто на ипподром езжу иногда. А ты нет?
— Как-то не довелось, — кисло ответил я. — Как-то боязно с тобой ехать, — признался я. — Опасно это.
— Ну, ты меня уж совсем за хрустальную барышню не принимай, — погладила меня по макушке овечка. — На лошади удержусь, да и соскочу, если что. Самострелом пользоваться умею, с батюшкой охотилась, — веско закивала она.
— Хм, ну ладно, — решил я. — Мила, а как эту вашу лошадь… ну не знаю, рулить ей что ли? — полюбопытствовал я, вызвав искренний (и обидный!) смех. — Не смешно, — буркнул я.
— Прости, Ормоша, — нагло хихикая, выдала моя овечка. — Не буду смеяться, — нагло соврала она, хихикая. — Так тебе же учиться надо! — сообразила она. — На охоту же завтра!
— Многому я научусь, — буркнул я. — Да и где?
— Ипподром тут точно есть, — уверенно заявила подруга. — Иначе Полис не Полис. А сколь многому — посмотрим. Ты у меня талантливый, может, и не свалишься, как репы куль. — прыснула она.
На что я морду оскорблённую сотворил, но терниться не стал. Ибо мудёр и разумен, и комичность сей ситуации ценить способен, да. Но овечке моей я сей ржач бесстыжий припомню, мысленно посулила моя коварность.
Мила тем временем развела суету, призвала прислугу, получив информацию, что ангар для животин ентих в Новой Пацифиде имеется, ну и подхватив не пышущего энтузиазмом меня, под руку в этот вертеп увлекла.
Добрались мы до ангара сего. Мила со знанием дела нашла специально обученного служку, да и какую-то там аренду без инструктора заказала. На мои вялые писки со знанием дела заявила, что сама всему научит. Ну и бес с ним, решил я, на всякий случай уточняя стоимость кобылы (спокойной, как черепаха! — врал служитель). Помявшись же, цену ентой животины служитель назвал, убедив меня в моей платежеспособности. В итоге на присыпанное песочком поле заходил я с улыбкой. Меримый подозревающими взглядами как служки, так и Милы.
Этот транспортный биоартефакт был здоровым, как, извиняюсь, лошадь! Причём злонравие и коварство ему явно поставляло моё начальство, промышленными масштабами. Для начала, эта непотребная скотина встала, якобы смирно. Ну я подошёл, выслушал Милины наставления про стремена, надышался вонючим потом ентого противного создания, ну да ладно.
Подхожу я, значится, к скотине сей, ногу в стремя вдеваю… а эта гадость трогается! Причём ещё спасибо, что шагом! То есть, я за этой скотиной, как дурак, на одной ножке прыгаю. А овечка моя со смеху покатывается! И сквозь ликование злостное мне советует(!) вскакивать в седло!
Еле выдернул ногу из стремени, на песочке полежал, облаками сквозь прозрачный купол полюбовался. Милу взглядом, её противному поведению соответствующим, смерил (опять засмеялась, за что мстя моя страшна будет, уверился я), ну и спросил — делать-то что?
— Ну вообще, в седло одним движением вскакивают, — выдала Мила.
И прыжком, лишь коснувшись седла, в него запрыгнула! Проехала чуть, спрыгнула с чудища и со стременем свою погрузку повторила.
— Эммм, — высокоинтеллектуально прокомментировал я увиденное.
— Ну да, тебе сложно и непривычно, — покивала подруга. — Я придержу, а ты попробуй.
Извлекла из кармана какой-то сухарь, которым чудище захрупало. А пока оно хрупало, я в седло это клятое уместился. Ни хрена не удобное, а на стременах этих дурацких стоять не удобно ни беса, на ногах распяленных! Но всё же сел, Мила отошла, я начал копошения предпринимать. В смысле как ентой скотиной рулить… как эта пакость передние лапы подогнула!
И с мужественным визгом я к бесам со скотины сверзился, как не цеплялся за всякое. Скотина какой-то глумливой походочкой от меня отбежала, нагло ржа. Мила ржала не менее нагло.
— Всё, — решил я. — Далее я сам.
— Ормоша…
— Сам я, Мила, а ты посмейся, посмейся, — мило улыбнулся я, на что подруга нахмурилась задумчиво.
Вот, пущай подумает, как над самим мной ржать бесстыже, довольно решил я, ухватил за специальную кожаную верёвку, из пасти чудища торчащую, эфиром. Подошёл, мило улыбаясь, да и зафиксировал морду скотины накрепко ко мне повернутой. Животина брыкалась, дёргалась, но я держал крепко, даже ржать не мгла, лишь буркалы пучила и ноздрями шевелила.
— Бес тебя знает, скотина, — тихо и ласково обратился я к животине. — Понимаешь ты меня или нет. Но мне похер. Ежели что, я тебя предупредил: будешь своевольничать — шею к бесам сверну. И сожру в виде колбасном, — посулил я.
Отошёл на пяток шагов, отпустил колбасу будущую. Вот то ли мне скотина понятливая попалась, то ли врут биологи про разумность конины. Ржанула, мордой помотала, но взор мой уловив, встала. Можно сказать, как лист пред травой, мысленно хмыкнул я, подходя к чудищу. Осторожно, а то мало ли. Но стояла смирно, и в седло я взобрался.
— Ноги сожми, Ормоша, — дала инструкцию Мила. — И ты с лошадкой ничего не делаешь? — подозрительно спросила она.
