Очаровательная улица дремала на солнышке, как и весь огромный город, давно утративший смысл существования. На этой улице носиться бы хохочущей ребятне, прогуливаться влюбленным парам, отдыхать в тенечке старикам. Этому городу — единственному на Земле, последнему на Земле — полниться бы шумом жизни и деловой суетой…
Птица пела, человек стоял на лестнице и смотрел, тюльпаны блаженно кивали под легким пряным ветерком, что веял вдоль улицы.
Вебстер повернулся к двери, повозившись, отворил, шагнул через порог.
Его встретила мрачная тишина. Как в церкви: витражные стекла, мягкие ковры, глянец на потемневшем от времени дереве, мерцание серебра и меди в лучах, проникающих сквозь стрельчатые окна. Над камином широкая картина в приглушенных тонах: дом на холме.
Этот дом пустил корни, вцепился в землю мертвой хваткой. Из трубы идет дым, и ветер жиденько размазывает его по серому грозовому небу.
Вебстер пересек комнату, не слыша собственных шагов. «Ковры, — подумал он. — Ковры берегут здесь покой. Рэндалл хотел тут все изменить, но я не позволил — и правильно сделал. Должно же сохраниться нечто старое, то, за что человек может держаться, — наследие, завет, обещание».
Он приблизился к рабочему столу, щелкнул выключателем настольной лампы. Медленно опустился в кресло, потянулся к папке с записями. Раскрыл, глянул на титульную страницу: «Исследование функционального развития города Женева».
Смелое название. В нем и чинность, и эрудиция. А за ним — уйма труда. Двадцать лет корпения в пыльных архивах, двадцать лет чтения и сопоставления, двадцать лет изучения слов и деяний тех, кого уже нет. Сколько просеяно фактов, сколько отбраковано лишнего и осмыслено содержательного — и в результате выявлена тенденция в жизни не только города, но и всего человечества. Не панегирики героям, не легенды — факты, и только факты.
А факты, как известно, упрямая вещь.
Раздался звук. Не шаги, а слабый шорох — и Вебстер понял, что он в комнате уже не один. Развернулся вместе с креслом. Сразу за границей круга света от настольной лампы стоял робот.
— Прошу прощения, сэр, — сказал он, — я счел необходимым доложить. На морском берегу вас ожидает мисс Сара.
Вебстер чуть заметно вздрогнул.
— Мисс Сара? Гм… Давненько ее здесь не было.
— Да, сэр, — подтвердил робот. — Когда она вошла в дом, сэр, это было почти как в прежние времена.
— Спасибо, Роско, что сообщил, — поблагодарил Вебстер. — Я сейчас же пойду к ней. А ты принеси что-нибудь выпить.
— Она пришла со своими напитками, сэр, — сказал Роско. — Что-то от мистера Баллентри.
— От Баллентри?! — воскликнул Вебстер. — Надеюсь, это не отрава.
— Я наблюдал за мисс Сарой, сэр, — сообщил Роско. — Она сама пила и сейчас выглядит вполне здоровой.
Вебстер встал, пересек комнату, прошел по коридору, распахнул дверь. Навстречу хлынул шум прибоя. Вебстер заморгал, ослепленный блеском горячего песчаного пляжа, протянувшегося узкой полосой от горизонта к горизонту. Впереди расстелилась омытая солнцем синева с белыми мазками пенных гребней.
Вебстер шагал, хрустя песком. Глаза привыкали к яркому солнцу.
Он разглядел Сару, сидевшую в светлом парусиновом кресле под пальмами. Возле кресла на столике стоял кувшин — типично женский, в пастельных тонах.
Пахло солью, ветер с моря развеивал солнечную жару.
Женщина услышала приближение Вебстера, встала, протянула руки навстречу. Он прибавил шагу, сжал ее кисти, вгляделся в лицо.
— Ни на минуту не постарела, — сказал он. — Красавица, как и в тот день, когда мы впервые встретились.
Она улыбалась; глаза были очень ясны.
— А у тебя, Джон, чуть прибавилось седины на висках. Но от этого ты только похорошел.
Он рассмеялся:
— Сара, мне уже почти шестьдесят. Подползает средний возраст.
— А я не с пустыми руками, — сказала Сара. — Это из последних шедевров Баллентри. Сократит твой возраст вдвое.
— Удивляюсь, что Баллентри не сократил вдвое население Женевы своими снадобьями.
— Это снадобье ему удалось на славу.
Вебстер убедился, что Сара не преувеличила: напиток легко пьется и вкус необычен — наполовину металлический, наполовину экстатический.
Вебстер придвинул второе кресло, сел напротив Сары и вопросительно посмотрел на нее.
— Красиво тут у тебя, — произнесла она. — Рэндалл постарался?
Вебстер кивнул:
— Разгулялся на всю катушку, пришлось его палкой гнать. А его роботы! Они еще безумнее, чем он.
— Но мастер отменный. Соорудил для Квентина марсианскую комнату — это и впрямь нечто неземное.
— Могу представить, — кивнул Вебстер. — Здесь он тоже хотел устроить уголок дальнего космоса. Дескать, чтобы было где посидеть и подумать. Еще и обиделся, когда я не разрешил.
Вебстер тер большим пальцем тыльную сторону левой кисти, глядя на синий дымчатый горизонт. Сара наклонилась вперед, приподняла его палец.
— Бородавки так и не свел?
— Ага, — ухмыльнулся он. — Давно надо было это сделать, да все времени не находилось. Я же такой занятой. Да и привык к ним.
Она отпустила палец, и Вебстер возобновил рассеянное потирание.
— Да, ты занятой, — сказала Сара. — Редко показываешься на люди. Как продвигается работа над книгой?
