Этого не должно случиться. Пусть ничто не мешает собакам, пытающимся добиться успеха там, где потерпели неудачу люди. Ведь пока существовал человеческий фактор, у собак не было шансов. Вернув себе власть, люди вмешались бы в их эволюцию и все испортили. Они бы смеялись над коббли, говорящими за стеной. Они бы не допустили одомашнивания и развития дикой земной живности.
Новое устройство общества, новое мировоззрение, новый образ жизни, новый подход к вековой социальной проблеме… Нет, это новое уже не сгниет, заразившись от протухшего человеческого мышления.
Пусть вечерами после работы собаки сидят кружком и беседуют о людях. Пусть вновь и вновь звучат древние сказания. И пусть человек остается богом. Так будет лучше всего.
Ведь боги не ошибаются.
Мейсон первым заметил «зиков» и сказал в переговорное устройство:
— Над нами три крысоловки, Стив. Готовятся напасть.
Пилот задрал голову. Наконец он обнаружил три крошечных пятнышка.
— Ладно, пусть думают, что мы их не видим. Разберемся, когда они сбавят высоту и пойдут в атаку.
Мейсон сидел за пулеметом и, прищурившись, следил за вражескими «зиками» на фоне заходящего солнца. Фостер невозмутимо управлял «Грумман эвенджером». Самолет то и дело потряхивало. Справа лежала береговая линия Гуадалканала: сплошная зелень джунглей, полоска белого песка. А дальше глубокая синева океана.
— Да, интуиция старика не подвела, — спокойно произнес Фостер. — У них база на острове. Иначе как объяснить, что желтомордые сволочи появляются из ниоткуда и исчезают в никуда? Наверняка эти малыши только что стояли на взлетном поле.
Мейсону не хотелось поддерживать беседу. «Зики» приближались. Один ушел в крутое пике.
— Началось! — выкрикнул Мейсон и приготовился стрелять.
Фостер продолжал вести «эвенджер» заданным курсом — казалось, целую вечность. Второй «зик» нырнул следом за первым, третий свернул в сторону. Мейсон терпел, вцепившись в пулемет. Фостер, ясное дело, не будет дожидаться, пока японцы расстреляют его машину.
Так, с секунды на секунду…
«Эвенджер» вдруг ожил, задрал нос и, завывая «райт-циклоном», пошел вверх — в противоположную сторону от пикирующего врага.
Первый «зик» отчаянно дернулся, пытаясь зайти в хвост американскому самолету. От разворота под таким острым углом он едва не развалился на части. Мейсон без труда совместил прицел со световым пятном пропеллера, подпустил японца ближе и нажал на гашетку.
Пули пятидесятого калибра угодили в стальной винт, и «зик» отцепился от «эвенджера». Световое пятно рассыпалось на бесформенные куски металла, обтекатель расслоился, плексигласовую кабину изрешетило блестящими осколками. И тут же в левом крыле «эвенджера» добавилось дырок: мимо промчался второй «зик» с дымящимися пушками.
Заговорили крыльевые пулеметы «груммана». Мейсон развернул турель.
Продолжая набирать высоту, «эвенджер» с обоих крыльев лупил по третьему «зику». Тот шел навстречу.
На дулах вражеских пулеметов замерцали злобные огоньки, и «эвенджер» слегка тряхнуло, когда в фюзеляж угодили пули.
Мейсон прильнул к прицелу, повернул пулемет, приготовился стрелять, но в этот момент «грумман» дал очередь из синхронизированной с пропеллером пушки, вздрогнул от отдачи и вышел из зоны поражения.
Японец на мгновение завис в небе, после чего одно из крыльев закувыркалось в сторону океана, а самолет накренился и с воем пошел вниз, рассыпаясь. Сперва он потерял кусок второго крыла, потом хвостовое оперение. Наконец, с креплений сорвался мотор и фюзеляж перешел в режим свободного падения.
Но Мейсон не отвлекся на это зрелище. У него были другие дела.
— Где третий? — крикнул он в переговорное устройство.
Очевидно, Фостер не знал ответа и поэтому промолчал.
Но гадать пришлось недолго.
Мейсон выпрямился, обвел глазами небо, и в этот момент на «эвенджер» обрушился стальной ураган. За пару секунд он вырвал из крыльев множество металлических заноз, изрешетил хвост и разбил плексиглас нижней турели.
Японец зашел снизу, а теперь болтался справа, набирая высоту с явным намерением удрать.
Мейсон крутнул пулемет в его сторону, и «зик» оказался в прицеле — само собой, по чистой случайности.
Не преминув ею воспользоваться, Мейсон нажал гашетку.
Пятидесятый калибр распорол крысоловку от носа до хвоста, и фюзеляж японца сделался похож на решето.
Еще секунду «зик» набирал высоту, а потом завихлял, завис и отправился в долгий путь к океану.
Мейсон ликующе потер руки и заявил:
— Ну вот и все.
Еще не договорив, он понял: что-то не так. Теперь «циклон» звучал иначе, словно у него разыгралась икота.
— Стив! — крикнул Мейсон. — Стив, ты как?
— Нормально, — ответил Фостер, — а вот мотор не очень. Похоже, горючее не поступает.
— Топливопровод? — предположил Мейсон.
— Угу, — согласился Фостер. — Последняя обезьяна слегка подпортила нам жизнь.
— Зато ей досталось куда сильнее, чем нам, — сказал Мейсон.
Фостер склонил голову набок. Похоже, о чем-то задумался. Мотор продолжал захлебываться икотой.
— Как тебе вон тот пляж? — спросил Фостер.
Мейсон внимательно посмотрел вниз:
