Прежде чем Фостер ушел, они закатили «эвенджер» в кокосовую рощу. Вокруг было тихо. Слишком уж тихо, подумал Мейсон, по-прежнему сидевший возле пальмы. Он старался не закрывать глаза. Волны набегали на пляж и растекались по нему серебристой пеной. Ветер ерошил пальмовые листья. Где-то в джунглях переругивались мартышки.
Все же Мейсон задремал, но в следующий миг встрепенулся. Ему стало совестно. Он обязан следить за самолетом, спать ему не положено.
Снова подали голос мартышки, теперь где-то на пляже. Звук был приглушенный, и Мейсон вдруг понял, что это не мартышки.
Усевшись ровнее, он вслушался в темноту. Ветерок то уносил, то приносил звуки разговора.
Пулеметчик вскочил на ноги, скользнул в тень и снова прислушался. Он был уверен, что не ошибается. На пляже переговаривались люди.
Он направился на звук, быстро, но не выходя из тени. Обошел скалистый участок у воды и увидел, что на берегу полно людей — низкорослых, суетливых, вооруженных винтовками. У берега стоял катер, а за ним — еще два, все с выключенными фонарями. В лунном свете они были похожи на корабли-призраки. К берегу подплывали лодки, и люди выгружали на песок небольшие железные бочки.
Устроившись на камнях, Мейсон смотрел во все глаза. Он знал, что в бочках горючее для самолетов — тех, что стоят на вражеской базе где-то в холмах.
Японцы были как на ладони. Идеальные мишени в ярком лунном свете. И расстояние что надо.
«Даже не надейся, — сказал здравый смысл. — Их много, а ты один».
«Ты только представь, — ответил ему Хэнк, — как мы с тобой развлечемся. Приятель, да я их всех перещелкаю!»
Из джунглей выехал грузовик. Развернулся, сдал назад, остановился возле бочек.
Мейсон потихоньку сполз со скалы, скользнул в тень и пустился бежать. Оказавшись у самолета, он вытащил из турели пулемет, обмотался патронными лентами и, шатаясь под тяжестью, потрусил на прежнее место.
Японцы все еще были на берегу. В грузовик закатывали последние бочки. Вокруг него, треща по-обезьяньи, собрались серо-бурые коротышки. Лодки уже отплыли от берега, возвращаясь к своим катерам.
Мейсон осторожно снял пулемет с плеча, опустил его на плоский камень и разложил рядом ленты. Подождал секунду-другую, чтобы отдышаться, устроился за пулеметом, старательно прицелился и аккуратно нажал на гашетку.
Трассеры взметнули песок и вгрызлись в толпу солдат, собравшихся у грузовика. Толпа рассыпалась на несколько десятков человек, голосящих на все лады. Некоторые остались там, где их настигли пули.
Мейсон хладнокровно водил пулеметом от одной группы к другой. Щелкнула винтовка, пуля ударила в камень рядом с пулеметчиком и отрикошетила в космос. В тени вспыхнул еще один винтовочный огонек. Мейсон услышал свист пули над головой.
Люди исчезли. К перестрелке подключились новые винтовки. Пули ложились все ближе. Первая лента подошла к концу. Мейсон схватил вторую, зарядил пулемет, направил его на грузовик и зажал гашетку. Пули пятидесятого калибра загремели по бочкам, и грузовик перестал существовать. Желто-голубое пламя, затмив лунный свет, озарило прибрежные джунгли.
Люди побежали кто куда, и Мейсон срезал их одного за другим. Несколько человек залегли под грузовиком, но взрыв не оставил им шансов на жизнь.
Огонь вздымался выше неба, освещая все камни и деревья на пляже, но японцев не было видно.
Выпустив последнюю очередь в пустоту, Мейсон вскочил, развернулся и едва не налетел на троих врагов. Заорал и двинул первого коротышку пулеметом в живот, сбив его с ног.
Второй японец бежал прямо на него. Сверкнул штык-нож.
Выхватив «сорок пятый», Мейсон выстрелил от бедра. Японец упал. Третий на мгновение остановился и вскинул винтовку. Раздался сердитый лай пистолета, японец схватился за живот и повалился, захрипев.
Мейсон помчался со всей скоростью, на которую были способны его ноги, нырнул в тень, и тут из-за валуна поднялась человеческая фигура. На затылок Мейсона обрушился приклад винтовки.
— Сюда, — сказал Н’Гони. — Не ходи океан. Ходи на холм.
Фостер устало кивнул и спросил:
— Далеко еще?
— Не очень, — ответил туземец.
Фостер заподозрил, что Н’Гони лукавит.
— Давай-ка посидим минутку, — предложил он и опустился на песок.
Н’Гони присел на корточки и спокойно сказал:
— Стреляют.
— Стреляют? Правда?
— Стреляют, — повторил туземец и махнул рукой в ту сторону, откуда они пришли.
У Фостера гудело в голове, но он старательно прислушался.
Прошло несколько секунд. Он услышал вдалеке пулеметный стрекот и хлопки винтовок.
Все еще напрягая слух, Фостер осторожно двинулся назад к пляжу. Еле слышная перебранка винтовок с пулеметом утонула в грохоте, и небо озарила яркая вспышка.
— Хэнка нашли! — прокричал Фостер. — Нашли, и он взорвал самолет!
Удивляясь собственной отваге, он побежал.
— Н’Гони! — позвал он, но ответа не было.
Фостер остановился, оглянулся, увидел, что туземца как ветром сдуло, и помчался дальше.
Он по-прежнему слышал стрельбу, но уже не понимал, где идет бой. С бега он перешел на шаг, сперва быстрый, потом осторожный. Наконец остановился и прислушался. Выстрелов не было. Впереди мерцало пламя.
