Он стоял посреди комнаты, словно загнанный зверь, и озирался в поисках пути к спасению. Внимание привлекла шаткая лесенка в коридоре между кабинетом шерифа и тюремной камерой. Лестница! Наверное, ведет на чердак или в каморку тюремщика, где он спит и готовит себе еду.
Топот приближался. Коней было несколько.
Барнс бросился в коридор и взлетел по лестнице, словно птица. Наверху было черное отверстие, достаточно широкое, чтобы протиснуть плечи. Ухватившись за строганые доски, Барнс подтянулся и забрался на чердак в тот самый момент, когда копыта стукнули в последний раз.
Распластавшись на полу, он прислушивался к тяжелой поступи и неразборчивым людским голосам. К этим звукам добавился шорох на чердаке. Барнс встревоженно обернулся, и на горле у него сомкнулись чьи-то руки.
Обезумев от страха перед неизвестностью, Барнс пробовал вырваться, выгибал спину, изворачивался, взбрыкивал, словно конь, пытался сбросить руки с горла, но душившие его пальцы смыкались все крепче. Дыхание сделалось сиплым, мысли спутались, в глазах начало темнеть.
Сквозь гул в голове он услышал, как где-то внизу чиркнула спичка — ужасно неприятный звук — и скрипнула заслонка лампы. Глаза резануло светом, проникшим на чердак из отверстия в полу. Он не переставал сопротивляться, но пальцы на горле превратились в стальные клещи. Барнс уже не мог дышать, черный шар в голове становился все больше и, наконец, оглушительно взорвался ярким фейерверком.
Барнс обмяк, стукнулся головой об пол и вдруг почувствовал, что его перестали душить, приобняли за плечи и перевели в сидячее положение. Он дышал и не мог надышаться. Фейерверк в голове потускнел, а в темноте раздался испуганный шепот:
— Тихо, старина, спокойно, договорились? Вот и славно. Я не знал, что это ты, ей-богу, не знал.
Язык не слушался, и вместо ответа Барнс лишь продолжил жадно глотать воздух.
Боб Кастер! Он не понял, с кем имеет дело, и чуть не задушил лучшего друга. Барнс выпрямил спину и уставился на человека, присевшего перед ним на корточки.
Внизу заскрипели сапоги. Раздался резкий голос:
— Ну-ка цыц! Вроде я слышал возню на чердаке.
— Проклятье, Карсон, не было там никакой возни, — пробурчал шериф. — Ты просто дерганый из-за этого Барнса. Он теперь повсюду тебе мерещится.
— Ага, дерганый, — злобно сказал Карсон. — Скажи-ка, где его револьверы?
— На столе, — ответил шериф. — Там же, где и были… — Осекшись, он помолчал и неохотно согласился: — Ну ладно. Может, там и правда кто-то есть.
Присев у лаза, Барнс и Кастер слышали, как шериф вышел в коридор и остановился у лестницы. Барнс подумал, что сейчас он, наверное, глазеет на отверстие в потолке.
— Лучше спускайся, Барнс, — прогремел голос шерифа, — а не то мы поднимемся, и тогда тебе несдобровать.
— Тебе придется выкуривать не одного, а двоих, шериф, — звонко отозвался Кастер. — Так что тащи сюда побольше людей. И не забудь предупредить, что они идут на смерть.
По коридору прошаркали сапоги, и Карсон сердито крикнул:
— Ну же, полезай за ними! Чего встал?
— Первый, кого я увижу, получит пулю в живот, — предупредил Кастер.
Он говорил, не повышая голоса, но внизу его определенно услышали. Рядом с лестницей кашлянул револьвер. Пуля прошила доски в добрых десяти футах от лаза и гулко ударила в крышу.
Барнс потер саднящую шею.
— С какой стати ты сюда явился?
— Решил, что найду тебя в тюрьме, — ответил Кастер. — Энн сказала, что ты остался задержать погоню, но в ущелье было тихо-мирно. Вот я и подумал, что тебя не стали убивать на месте.
— Почему не привел своих людей?
— Возможности не было. Заволновался, выехал вам навстречу. По пути встретил Энн.
Внизу бахнул еще один револьвер.
— Похоже, мы с тобой крепко влипли, — посетовал Барнс. — Отсюда никуда не деться. Рано или поздно нас выкурят.
Загремели кольты, и в полу появились новые отверстия. Теперь стреляли чаще.
— Хватит! — крикнул шериф. — Никакого толку. Ты в них вовек не попадешь.
— И как же ты до них доберешься, шериф? — едко осведомился Карсон.
— Голодом заморю, — ответил шериф. — Сверху только один путь, по лестнице. Нам нужно просто сидеть и ждать.
— Я знаю способ получше, — сухо сказал Карсон.
По полу застучали сапоги.
— Эй! — одернул его шериф. — Поставь! Всю тюрьму мне спалишь.
— Это я и собираюсь сделать.
Свет замигал. Должно быть, Карсон поднял лампу и приготовился бросить ее в стену.
— Нет! — завопил шериф.
У лестницы разбилось стекло, и тут же полыхнул огонь, стал лизать сухие стены.
Барнс вскочил на ноги. У него на глазах отверстие в полу превратилось в огненную пасть, изрыгающую дым и пламя. На чердаке стало светло.
— Давай, живо, — Кастер схватил его за руку, — уходим через крышу.
Барнс вырвался:
— Нас там перестреляют, как котят.
Обвел глазами чердак и заметил шаткий стол, а на нем топорик. Подбежал к нему, схватил и крикнул:
— Пол!
На чердаке становилось дымно. Языки пламени, вырываясь из отверстия в полу, доходили до самой крыши.
Барнс упал на колени, вонзил топорик в щель между досками и дернул изо всех сил. Протестующе скрипнули гвозди.
