– Я проверила код, – сказала Джейми, – и смоделировала четырнадцать разных ситуаций. Его не могло произойти. Несчастного случая.
– Он произошел.
Она тряхнула головой.
– Не из-за меня.
Он выждал немного на случай, если она захочет что-нибудь добавить.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Цифры не лгут, а с ними все в порядке. Если что-то вышло не так, как надо, значит, оно и до этого каждый раз происходило так же, и никто ничего не замечал.
– Или в расчетах есть еще какая-то ошибка, – возразил Майк. – Учительница физики у меня в школе как-то рассказывала, что у нее на каждой контрольной один или два ученика неправильно составляют уравнения, но ответы у них, тем не менее, сходятся.
– Думаете, мы все это время использовали не те уравнения?
Майк пожал плечами и сделал еще глоток. Джейми фыркнула:
– Ничего мы не ошиблись. Кроме того, Дверь всегда срабатывала.
– Кроме того случая, когда попытались использовать таймер.
– Да пофиг. Не придирайтесь к пустякам. Дверь работает. Уравнения работают. Математическая часть правильная. Дверь открывается. И мы через нее ходим. Видимо, что-то случилось с оборудованием.
– А Нил с Сашей говорят, что не в оборудовании дело. Что там должно быть что-то еще.
Джейми издала неприличный звук и залпом выпила половину оставшегося пива.
– Как думаете, может, дело в кумулятивном эффекте?
– Лучше допивайте, – сказала она Майку, махнув барменше, – вам через минуту еще принесут.
– Вы всегда так много пьете?
– Только когда знакомые умирают у меня на глазах. – Она прикончила бутылку и поставила ее на стойку бара.
Майк медленно кивнул и взял следующий стакан.
– Это впечатляет.
– Что?
– То, что вы уже полностью проверили код.
– А знаете, для вроде бы порядочного парня вы довольно-таки хладнокровный ублюдок, нет?
– Я?
– Боб всего полтора дня как мертв, а вы всё говорите о работе.
Майк одним глотком прикончил свой бокал.
– Мне нечего сказать.
– Это я и имею в виду, – процедила она. – Хладнокровный ублюдок.
Карли поставила перед ними новый бокал и новую бутылку. Посмотрела на Майка, потом – на Джейми.
– Все еще за твой счет?
Джейми кивнула. На этот раз она не потрудилась поднять бутылку в подобии тоста. Сделала два глотка и поставила пиво.
– Ну, – сказала она, – почему же Лиланд «Майк» Эриксон, который временами кажется порядочным парнем, при этом такой ублюдок?
– Вы правда хотите знать?
– Нет, но эта тема для разговора получше всех остальных.
Он отпил из бокала. Потом еще.
– У вас в детстве умирали домашние животные?
Джейми наморщила лоб:
– Что?
– Кошка. Или собака.
– Вы сравниваете Боба с кошкой?
– Я пытаюсь кое-что объяснить.
– Да, конечно. Было такое.
– Вы сказали, кошка? Как ее звали?
– Кот. Спок.
– Вы плакали, когда он умер?
Она опять подняла бутылку.
– Вам-то что за дело?
– Плакали?
– Ну ладно, да, мне было восемь, и мой кот умер.
Он выпил еще рома с кока-колой.
– А сейчас не плачете.
– Прошло почти тридцать лет.
Майк кивнул.
– А дедушки, бабушки? Вы теряли кого-то из них?
– Обоих со стороны матери, – сказала Джейми. – И одного со стороны отца.
– И по ним вы тоже не плачете.
Она поставила бутылку, стукнув ею о стойку достаточно громко для того, чтобы привлечь к себе внимание.
– Это какая-то супергениальная аналогия, чтобы доказать, что я не меньший ублюдок, чем вы?
– Нет, – сказал Майк, – просто объясняю.
– Хорошо. Что?
– Да все то же. Я помню всё. Мои воспоминания никогда не уходят. Не ослабевают, не выцветают. Никогда.
Джейми моргнула.
– Когда мне было шесть лет, моего пса, Бэтмена, сбила машина, – проговорил Майк, – и я плакал четыре часа. Я потерял деда по матери в девять лет, а бабушку по отцу в одиннадцать. Нашего кота Джека пришлось усыпить в то утро, когда мне исполнилось шестнадцать. Мама умерла, когда я учился на третьем курсе в колледже, и я был с ней в больнице. Я могу рассказать вам каждое слово, которое говорили те, кто нас окружал, каждую свою мысль, каждый вид, и звук, и запах. Я помню каждую секунду их умирания с идеальной, кристальной ясностью. Это все всегда свежо. Всегда «слишком близко».
Джейми опустила бутылку.
– Это ад какой-то.
– Хорошего мало, – согласился Майк. – И теперь всю свою оставшуюся жизнь я каждый день буду помнить, как прямо передо мной умирал Боб. Я совру, если скажу, что ни разу по ночам не мечтал о том, чтобы у меня начался Альцгеймер, потому что даже думать не хочу, сколько всего скопится у меня в голове к шестидесяти или семидесяти годам.
– Вот ведь лажа!
– Да, – сказал он и наклонился ближе к стойке бара.
– Никогда не думала об этом с такой точки зрения.
– Никто не думает. – Он дважды отхлебнул из бокала.
– У вас правда была собака по имени Бэтмен?
– А у вас был кот по имени Спок.
– Ага.
Майк пальцами обвел свои глаза.
– У него на морде была черная шерсть, как маска. Я думал, по ночам он уходит из дому и борется с преступниками.
Губы Джейми изогнулись в слабой улыбке.
– Так все эти штучки с вашим супермозгом проявились не в последнее время?
– Бэтмен был потрясающим псом. Он вполне мог бороться с преступностью, пока я спал.
