— Что? — спросила она срывающимся голосом. — Я еще не начинала веселиться по-настоящему. Мне хочется пробить тебе голову, потому что ты безнадежно упрям и туп. Вот это будет действительно забавно! А когда Ханна спросит меня, что происходит, я отвечу, что стараюсь привести в чувство ее тупого и бестолкового отца.
— Что ты сказала? — сдавленно произнес он и наконец посмотрел жене в глаза.
— Я сказала, тупого и бестолкового отца.
— Дай, дай мне это скорей. — Зейн попытался выхватить бланк из ее рук.
— Зачем тебе это? Ты и так знаешь, что там написано.
— Элли! — Он чуть повысил голос, но она спрятала письмо за спину и состроила насмешливую гримасу.
— По-моему, ты хотел, чтобы я ушла. Что ж, я оставляю тебя наедине с твоими мыслями.
Она поспешно вышла из комнаты, но уже в коридоре Зейн, тяжело дыша, догнал ее и вырвал письмо из рук.
— Оставь меня, — прохрипел он. Но Элли не ушла. Она прислонилась к стене, внимательно наблюдая за его лицом.
— Я — отец Ханны, — тихо сказал Зейн, словно не веря тому, что произнес. — Я ее отец. Значит, Ким все-таки солгала мне.
На глаза Элли навернулись слезы.
— Я же говорила тебе. Но ты не хотел ничего слушать.
— Ханна — моя дочь. — Он рассмеялся и подбросил вверх шляпу. — Моя, моя, моя!
Солнце скользнуло за горизонт, в последний раз перед наступлением темноты сверкнув оранжевыми и красными лучами. Когда Зейн поднялся в спальню, Элли стояла у открытого окна.
— Похоже, опять будет дождь, — сказала она, не оборачиваясь.
— Да.
Элли заслужила его благодарность — она сообщила ему радостную весть. Что ж, он не будет несправедливым и предоставит ей долгожданную свободу. Так что конец этому фальшивому браку. Теперь они расстанутся, и Зейн останется для нее в далеком прошлом.
Он подошел к Элли и тихо коснулся ее плеча.
— Извини. Возможно, я был немного груб за обедом, но мне…
— Я все понимаю.
В течение всего вечера Зейн был не в состоянии взглянуть на дочь. Когда девочка случайно пролила молоко, он поцеловал ее в нос и сказал срывающимся голосом, что любит ее больше жизни.
— Я не буду сейчас ничего рассказывать Ханне. Она еще слишком мала. Может быть, позднее. — Он вздохнул. — Хотя я до сих пор не уверен, что ей следует знать такие вещи о матери.
— Не нужно сейчас думать об этом. Наверное, Ким и сама точно не знала, кто отец ребенка. А если она была близка одновременно с двумя мужчинами, это говорит не в ее пользу.
Зейн кивнул.
— Когда Дойль отказался жениться на ней, она решила этот вопрос по-своему. Бедная женщина. В итоге она осталась ни с чем, зато подарила мне Ханну.
Элли про себя горько усмехнулась. Она никогда не сможет подарить ему ребенка.
— А Дойля мне искренне жаль, — продолжал Зейн. Теперь, зная правду, он мог быть великодушным. — Он потерял семью, а его надежды обрести дочь не оправдались.
— Мне жаль его сыновей, — ответила Элли. — Когда расходятся родители, главным образом страдают дети. Слава Богу, что нам не пришлось испытать подобное, каким бы плохим отцом ни был Боу.
— Благодаря тебе Ханна не будет страдать.
— Я тут ни при чем, все равно когда-нибудь правда выплыла бы наружу.
— Ты была так уверена в этом?
— Не только я. Это было очевидно для всех, кроме тебя, конечно.
— Я звонил сегодня родителям. Мама сказала, что у моей прабабушки были рыжие вьющиеся волосы.
Элли охватила целая гамма чувств. С одной стороны, она была бесконечно счастлива за Зейна и Ханну, с другой — ее душили горечь и обида за его недоверие.
Загрохотал гром, и резкий порыв ветра ворвался в комнату. Элли закрыла окно, и как раз в этот момент крупные капли дождя застучали по крыше, по крыльцу, по листьям деревьев. Она обхватила себя руками, пытаясь унять озноб. Теперь она не нужна Зейну — у него есть дочь.
Сон не приходил. Зейн открыл глаза, напряженно всматриваясь в темноту. У него осталась Ханна, но Элли он потерял. С того момента, как появился Дойль, он жил в постоянном кошмаре и все свои эмоции вымещал на жене, обвиняя ее в лицемерии и предательстве. И сейчас, лежа в постели рядом с Элли, он не знал, что сказать, как извиниться за те горькие дни, которые она пережила по его милости.
— Ты не должен беспокоиться по поводу Тэйлоров, больше они уже при всем желании не смогут причинить вред тебе и Ханне, — вдруг тихо произнесла Элли.
Зейн вздрогнул.
— Я думал, что ты давно спишь.
— Нет, как видишь. — Сердце у нее учащенно забилось. — Но ты не беспокойся, я завтра уеду. Он до боли сжал кулаки.
— Мы же договорились дать себе испытательный срок на месяц.
— Это было до того, как ты приказал мне собирать вещи и покинуть этот дом. А сейчас уже слишком поздно — от нашего брака остались одни обломки.
— Я так виноват перед тобой, Элли, извини меня. Она ничего не ответила.
— Понимаю, мне нет оправдания, — хрипло сказал он. — Вместо того чтобы довериться тебе, я повел себя как круглый дурак. Я не должен был обижать тебя. Будь я проклят!
— Ты хочешь, чтобы я осталась ради Ханны, или тебя гложет чувство вины за твои дерзкие и неоправданные подозрения?
— Ради счастья Ханны.