— Может, и ничем, — согласилась я. — Но знаешь, в чем между нами разница? Я стараюсь хоть как-то сопротивляться, а ты все принял, и тебе это нравится. Ты ненавидишь магов? Могу понять, они всех вас, людей, держат чуть ли не за скот. Вы для них червяки, не больше. Но ты-то ведь не лучше их. Ты делаешь то же самое по отношению к другим людям! Ругаешь магов за то, что делаешь сам.
Такого охотник явно не ожидал.
— Я просто живу… как все.
— И как? Нравится? Нравится быть как все?
— Не хуже других.
— А тебе ни разу не хотелось быть лучше?
Тут Джос не выдержал:
— Лучше?! Что значит лучше?! Ты, сопливая девчонка, — я нахмурилась, но решила не обращать внимания… пока, — походя уничтожила шестерых человек, те даже не поняли, что произошло! И кто я против даже самого слабого мага? Что я могу?!
— Ну… я далеко не самый слабый маг. И потом, я ведь не призываю тебя воевать с магами, я ведь не сумасшедшая и понимаю твои шансы. А что ты можешь… например, можешь просто жить достойно. Не пробовал? Помочь кому-то, если по силам, делать что-то полезное для себя и других. Я ведь даже не призываю забыть о себе, помогая всем вокруг, но просто не пройти мимо, когда можно помочь, а тебя это не напряжет. И просто жить, не делая никому зла, но и не давая делать его себе и, если можно, окружающим. Может, тогда в вашем гребаном мире, — я уже чувствовала, что срываюсь, мало того, что после магии наступил откат по чувствам, так еще и этот тип меня довел, я чуть ли не орала, возвышаясь над ним, — было бы меньше мерзости и в нем не было так противно жить!
— Маг проповедует доброту к людям. Забавно. — Охотник криво усмехнулся, а меня эта усмешка окончательно вывела из себя.
— Ненавидишь магов — ненавидь! — уже в полный голос завопила я. — Но зачем людей, таких же, как ты, так ненавидеть?!
— А что эти люди сделали мне хорошего, когда я нуждался в помощи?!
— А ты сам сделал что-то хорошее хоть кому-то до того, как помощь потребовалась тебе? Вот так вы все и живете! — Я махнула рукой. Бесполезно. Как слепому от рождения пытаться объяснить, что такое цвета. Подняла колышек. — Прощай, Джос.
И тут в глазах мужчины вдруг появился огонек, он словно понял что-то важное, что-то, что даже на пороге смерти заставило его радостно улыбнуться. Он так и умер с улыбкой.
— Ваш мир… Ты Дар… — слабо шевельнулись его губы.
Я стояла над мертвым, даже не первым, убитым мной, но почему-то именно он запомнился больше всего. Что значат его последние слова? За кого он принял меня? Теперь никогда не узнать.
Я отвернулась. Возвращаться к костру не хотелось, потому я просто притянула к себе котомку, прихлопнула костер, чтобы не устроить в лесу пожар, снова накинула иллюзию и, не оборачиваясь, зашагала в лес. Мое путешествие по дорогам Алкены продолжалось.
Зря я затеяла разговор с Джосом. Хотела отвлечься и забыть о Пауке. Забыла, но легче не стало, теперь думаю о Джосе. О чем же он думал в последний миг? Неужели по моей оговорке о «вашем гребаном мире» он понял, что я не с Алкены? И к какому выводу он пришел? Что я буду сражаться с магами? А оно мне надо? Если сами люди не хотят помочь себе, то почему я должна изображать спасителя человечества? Жанна д’Арк и Иисус Христос в одном флаконе, блин. Да пошли они все! И Паук, и Джос, и все человечество! Я домой хочу, к маме и папе!
Куда я шла, не знаю. Наверное, ушла бы далеко, но тут на меня выскочил еще один отряд охотников, всего трое. Я даже шага не замедлила, просто спалила их всех и пошла дальше, запустив очищающее заклинание. Нет, так не пойдет, от моих переживаний лучше никому не будет, и в первую очередь мне. И с клеймом пора что-то делать. Снова моя рука замерла над ним. Минуту: если меня вычисляют по ауре того, кто поставил клеймо, то если обратить заклинание, тогда уже я смогу найти этого мерзавца эктипоса! Сама же говорила, что, если ненапряжно, помоги тому, кто нуждается. А ведь если прибить мерзавца, сколько невинных людей не заклеймят вопреки закону? Пусть закон, допускающий рабство, жесток и не очень справедлив, но ведь он хоть как-то, но защищает других.
Уничтожить печать легко, а вот превратить ее в локатор сложнее. Минут десять разбиралась с плетением, прежде чем сообразила, как сделать так, чтобы она реагировала на ауру автора клейма. Еще столько же возилась с корректировкой каркаса. Кажется, справилась. Теперь, если этот эктипос окажется на расстоянии ближе пяти километров от меня, я его засеку. И, похоже, я даже знаю, где его найти. Наверняка ведь он еще в караване, вряд ли та деревня единственное место, куда свозили пойманных на дорогах бедолаг. Скорее всего, по пути таких стоянок еще много, и на каждой для него найдется работа. Значит, надо идти к каравану, тот наверняка еще стоит на месте, пока охотники хотя бы часть рабов не переловят и не вернут. Если я правильно поняла Паука, то время до торгов еще есть, и они вполне могут позволить себе потерять несколько дней, а каждый сбежавший раб — это потеря денег.
