Пару лет назад у меня произошла колоссальная перезагрузка в восприятии жизни. Пока я, увлеченный поиском Юли и налаживанием с ней контактов, забил на то, что в моей привычной жизни происходит, в ней реально многое произошло. Несчастье с Ярой, болезнь Мурата Азатовича, их последующее долгое восстановление. Столько раз после я думал о том, мог ли я предотвратить то, что с ними случилось?! Усугублялось всё тем, что мы с Ярой так ни разу после неприятного для обоих диалога и не пообщались нормально. Я перед ней не извинился. На своей свадьбе она вела себя так, словно ничего не случилось, но на моей душе груз так и висел. Любого другого за такое отношение к Яре не раздумывая бы закопал, но что делать с собой? Вспоминаю и сейчас тошно становится. Человек благодаря которому мой младший брат не спился, не попробовал наркоту и из окна не вышел от недолюбленности, ещё в подростковом возрасте. Отплатил я пздц как, с лихвой.
Прекрасный урок – делать всё надо своевременно, и чувства проявлять, и внимание. Они, в отличие от безразличия, уместны не в любой свободный момент.
Справа от себя, периферийным зрением движение замечаю. Дверь распахивается и в зал входят несколько человек. Два мужчины, две женщины, событие незначительное, но меня тянет невесть откуда взявшееся желание - надо их рассмотреть.
- Димыч, приём! – рука Дана на мой локоть ложится. – Мой золотой, ты не с нами. Обидно. В коем – то веке выдернули тебя из бюро до полуночи. Ты когда последний раз отдыхал? Когда Оспановых год назад размотали с Азатовичем подчистую? Крыша ещё не ебо от перегруза?
Понимаю умом – он хочет как лучше. Но мне всё не так. Как надо? Сам не улавливаю. С кайфом ничего не заходит. Исключение – дела результативные. Они как и пять – десять лет назад пожарище внутри воспроизводят, веру в себя укрепляя.
- Хочешь поедем ко мне? Покурим чего – нибудь? Девочкам позвоню… Блд, Спирин. Ты за*бал, - комментирует он мою брезгливую гримасу. – Что за тупое предубеждение? Я же не шлюх вызвать тебе предлагаю. Все уже в курсе, что ты у нас чересчур чистоплотный. Стал, - старается ржач унять. – Я отвечаю, это началось после Яркиной свадьбы. Порча? Заговор? Что на тебя наложили, родной? Ты только скажи, мы всё отмолим.
Сказал бы что, да он не поймет.
- Есть ещё предложения? – откидываюсь на спинку стула, руки на груди скрещивая и ноги вытягивая под столом. Да так и зависаю в этом положении.
По - детски глаза готов протереть кулаками для восстановления реальной картинки. В нескольких местах от себя вижу Юлю. Реально она! В этот раз не иллюзия.
За прошедшее время пару раз со мной уже случались оказии. Обознавался. Сейчас же со стопроцентной точностью узнаю ею улыбку с поджатыми губами. Она единственная кому такая идет. Распознать, сдерживается ли она ради приличия или ей действительно нравится происходящее - невозможно. Нотка таинственности в её исполнении. К их столику подходит девушка с корзиной цветов, а – ля адлерский сервис – «Не будь жмотом, купи своей даме цветы». Мужик покупает для Юли веник с какой-то травой.
В рамках одного из дел уголовных мы экспертизу заказывали. По видеозаписи, в которой звуковая дорожка отсутствовала, провели анализ речи, с помощью чтения по губам, и распознали о чем говорили люди. Сейчас мне тоже это необходимо. Я многое готов отдать чтобы услышать или хотя бы прочесть отчет о том, как она его посылает. Но нет. Забирает букет.
Небеса не разверзлись, лава на моё воспалённое раненое сердце не полилась, слюна как у умалишенного на скатерть не капает, но я несказанно раз видеть Юлю. Пусть даже в такой ситуации. Расстались мы с ней не не некрасиво. Мы расстались никак. В последнем от неё сообщении была просьба отстать, не приезжать больше и благодарность за проведённое вместе время. Вот так вот легко. Без разбирательств каких - либо. На тот момент Яра уже в больнице лежала, бросаться в погоню я смысла не видел, да и поважнее были дела.
За двадцать минут, что за ней наблюдаю, совершенно позабыв о своей компании, понимаю – у них парное свидание. Как это мило, несите ведро.
Раздражение медленно к красной отметке ползет.
Левада не только внешне не изменилась, разве что волосы значительно стали короче, но и поведение осталось как прежде. Официант ставит перед ней тарелку со стейком и Юля, едва заметно, вздыхает.
Ни до, ни после я таких не встречал. Ножом она владеет виртуозно, но кто бы только знал, как она не любит есть в ресторанах то, что резать приходится. Нож в правой, вилка в левой – депрессия.
- Ты поиздеваться решил? – вспоминаю её слова, когда нам, по мною сделанному заказу, принесли салаты с большими кусками жареной говядины. – Раз, два, три… Дима! Их как минимум на четыре части придется пилить, чтобы можно было в рот прилично воткнуть! – Опущенные уголки губ просто незабываемы.
