Ловлю лучики её глаз, и дышать больно становится. Чувства абсолютно двоякие. С одной стороны я счастлива от того, что могу её порадовать. С другой… Мой собственный малыш мог бы быть уже на несколько лет старше крошки прекрасной. Но вместо него у меня пустота только есть.
Особого опыта в выборе детской одежды у меня нет, но кое – что мне выбрать для Яны всё же удалось. Ехать за покупками в её одежде, только травмировать ребенка сильнее. Во взрослых людях такта порою не больше, чем в детях. Один презрительный взгляд или слово могут на всю жизнь отпечаток оставить.
- А Юля сегодня человека спасла…
Обхватываю колено Яны ладонью, немного сдавливаю. Ну же, малыш, остановись на этом, но нет. Не в её возрасте. Яна рассказывает о том, как пришла медсестра и помешала ей «прикончить обед», о том, что я сама вызвалась к ним присоединиться, благо не забывает сказать, что без каких – либо проблем оружие отдал, никого не ранив, после того, как мы с ним по душам пообщались.
Всё время её вещания я полоток панорамный разглядываю, очень красивый. Когда мы с ним познакомились тоже был «Урус», но цвета другого. Сейчас салон красно – черный, царство роскоши и бескомпромиссного комфорта, всё как Дима любит и во что я не вписываюсь.
- Ничего мне сказать не хочешь? – вкрадчиво интересуется Дима. Ой, мы оказывается припарковались на обочине. Сколько же он эмоций сдерживает, раз понимает, что лучше притормозить.
- Хотела тебя попросить хотя бы проконсультировать Филиппа Викторовича. По сути наша охрана сплоховала.
Дима смотрит на меня как на умалишенную идиотку. Это вижу в глазах его, в остальном он сдержан, не считая того, что желваки дергаются от того, что он слишком плотно челюсть сжимает.
- Я тебе вечером всё объясню, - прошу его, наклоняя голову в сторону болтушки.
- Разумеется, - ему можно мастер классы вести, как расчленять взглядом. Острый как ледяная бритва.
Янину головку мою, пока девочка на стуле сидит в душевой. Рука пострадавшая пленкой обмотана, чтобы вода не попала. Ребятёнок максимально покладистый, никаких тебе выгибонов, дескать, мне неудобно.
- Хочешь зайдем подстричь косы твои? – у девочки длинные волосы, но запутанные словно гнездо. Не уверена, что смогу разобрать.
- А ты сама можешь?
- Последний раз я машинкой мальчиков на лысо стригла. А до этого пару раз себя, так что я на твоем бы месте не доверяла мне свои шикарные волосы, - как челку срезала в лет десять вообще лучше молчать.
- Они не шикарные, - грустно Яна произносит, хлюпая ножкой по лужице воды на плитке собравшейся.
- Я думаю – ты не объективна. Мне очень нравятся. Русые, тяжелые, и их так много, -руками полными пены массирую корни. – Я очень хотела быть светленькой. Мечта у меня такая была, но как то не вышло. Ты чудо какая хорошенькая, и волосы твоё украшение.
- Чем – то вкусненьким пахнет? – Яна тянет носиком воздух. Учитывая, что глазки у неё прикрыты, выглядит это милейше.
Закончив, находим Диму на кухне. Сидит за накрытым столом и ждет нас. Еды как всегда – на отряд. Судя по пакетам, стоящим в сторонке, он не ограничился одним рестораном, заказал из разных. Изобилие еды, это не бахвальство с его стороны. Дима так проявляет заботы. Понимание ко мне пришло не сразу, но сейчас я в этом уверена. Он знает, что я не попрошу то, чего мне действительно хочется, поэтому наперед старается предугадать. Приборы расставлены, даже салфетки лежат около каждой тарелки. Этому человеку не обязательно слышать фразу – «чувствуй себя как дома», он и так не стесняется.
После того, как малыш насыщается, мы идем сушить волосы.
Дима становится за моей спиной, руки на талию кладет, сжимает, большими пальцами массируя кожу через одежду.
- Собери вещи - после поедем ко мне. У тебя всего одна комната, даже как следует наказать тебя не смогу. Юля, это пздц! Границы у твоей отчаянности есть? Убиваешь меня своими поступками. Если бы Яна не рассказала, я бы не узнал?
- Узнал бы, - отвечаю ему не громко, - Я правда собиралась тебе рассказать. При случае. У мужчины полное моральное истощение. Жена умерла у него на руках. Никто не помог. Есть же смягчение ввиду состояния аффекта?
- Отчего – то хочется каждый твой шаг контролировать, не знаешь почему? – Дима мои плечи сжимает своими ладонями крепкими.
Такого восторга, перемешанного с удивлением в наше время не сыщешь, но Яна на протяжении нескольких часов заставляет нас с Димой улыбаться. В том месте, где душа должна быть (а оно у всех в разном месте) тепло разливается.
- Сейчас ты совсем не похож на мажора избалованного и заносчивого, коим кажешься большую часть времени, - сообщаю ему, когда он заваливает девушку - консультанта одним за другим пожеланием.
Дима в лице меняется, напускает на себя серьезности.
- Не забуду тебе никогда этих слов, - переводит свой взгляд на мои губы, немного прищуривается. – Сейчас пожалеешь. Зеркальце есть?
Беззвучно цокаю, губы кривя в ухмылке, дескать, откуда?
Долго ли ему найти его? Естественно, - нет. Через минуты консультант порхает к нам со своей косметичкой ручной, осчастливленная его вниманием.
