Однако, сейчас перед нами стояла более серьёзная задача. Раз уж они и так в этом всём завязли по самые уши, было бы грех не привлечь их к обсуждению. Я поделился своим видением вопроса и предложил им тоже подумать над вариантами.
— Ну что, кто-то придумал, как лучше всего показать, чем нам важна их помощь? — спросил я.
Первой нерешительно подняла руку Альтина.
— Мисс Виолар, — кивнул я.
Девушка встала, чуть тряхнув головой. Никак, похоже, не привыкнув к тяжёлой косе, что свисала аж ниже попы. Наверно, у неё на этом был свой какой-то внутренний фетиш, потому что резко увеличившиеся после общения с божеством волосы теперь мгновенно восстанавливали свою длину, даже если их отрезать. Причём, что характерно, тратили на это собственный магический потенциал девушки. Этакая магическая мгновенная регенерация. Я всё думал провести эксперимент в чуть более широком диапазоне, проверив, а только ли волосы так быстро регенерируют. Но пока медлил, не зная, как она воспримет предложение отрезать ей палец.
— Профессор, — произнесла она. — А может, просто представить, как наш мир сгорает в огне? Загораются леса, земля, города, всё полыхает.
— Это понятно, — кивнул я. — Но как ты объяснишь, что это горит весь мир, а не просто какой-то отдельный лес, город, земля? Такой картинкой их не удивишь. Тут за тысячу лет этих лесов с городами столько перегорело. Нет, надо больше, надо глобальней.
— Ну, может, представить, что много лесов, много городов… — неуверенно добавила она.
Я вздохнул.
— Не факт, что они смогут оценить глобальность твоей мысли, что это касается всей планеты.
— Точно, планеты! — внезапно подскочил с места Маршуш.
Его зелёная шевелюра колыхнулась, и я заметил, как несколько девушек тут же с интересом посмотрели на обнажившиеся остроконечные уши.
— Профессор, а если им показать Яол из космоса? Вот этот шар в пустоте. Помните, когда мы в башне древних летали? Я могу представить себе этот шарик, как он взрывается и разлетается на куски.
— Неплохо, — покивал я. — Неплохо. Но вопрос: а боги вообще видели Яол из космоса? Их же, если призывают, то только здесь, на самой планете. Кто поручится, что они осознают, что наш мир — это именно планета, часть планетной системы, шарик, а не нечто бесконечное? Может, они воспринимают планету как что-то, не имеющее чётких границ?
Маршуш задумчиво сел, а я покачал головой.
— Нет, это вопрос очень сложный. Нужны какие-то другие образы, понятные им.
— Погодите, профессор, — тут с места встал Авсан. — А что если показать уничтожение мира через образ, как они сами исчезают, когда погибают все люди? Некроманты ведь хотели убить всё население катаклизмом, чтобы уничтожить богов, когда будет уничтожена их подпитка.
— Возможно… — я задумался.
В целом, Авсан был прав. Можно попытаться через их собственное исчезновение показать серьёзность момента. Но… Понимают ли сами боги, что зависят от людей? Вообще, сколько я ни думал об их сущности, как полноценных личностей воспринимать их я не мог. Скорее, они представлялись мне чем-то вроде искусственного интеллекта, в чём-то имеющего свободу воли, но в то же время ограниченного определёнными рамками. И выйдут ли они за эти рамки? Вот это был большой вопрос.
С другой стороны, можно было попробовать их ещё раз всех вызвать и попытаться транслировать эти картинки. Вдруг они поймут? Попытка не пытка, как говорится. Тем более, сроки поджимают. Но как гарантировать, что в процессе трансляции человек, представляющий это в своей голове, просто от волнения или понимания важности момента не собьётся, не забудет что-то? Человеческий фактор. Может, действительно нарисовать картинки, но только не для богов, а для того, кто будет им транслировать мысли? Я озвучил это, но тут новую идею подала Тания.
— Профессор, — обратилась ко мне, подняв руку.
Королевская дочка из скромной серой мышки в одночасье превратившаяся в ослепительную длинноногую красавицу. Честно сказать, я не представлял, что будет, когда её новый облик увидит король-отец. Если раньше младшую дочь он особо в своих матримониальных планах не рассматривал, молчаливо согласившись, что та станет волшебницей и не будет активом для политического брака, то теперь, боюсь, она может заиграть новыми красками, как инструмент для выгодного родства с каким-нибудь принцем соседнего государства. Но опять же, чего я лезу? Она девушка взрослая, сама должна это понимать. Пусть для себя и решит, надо ей это или нет. Если нет, то найдёт, какими словами убедить отца этого не делать.
Эта мысль лишь мимолётно мелькнула в голове, а девушка между тем произнесла:
— А что если нам записать это на кристалл, как в магическом синематографе? Он, конечно, записывает реальную картинку, реальных актёров. Но, насколько я знаю, он может записывать и мысленные фантазии. По крайней мере, когда делают какие-то специальные эффекты, то также на кристалл их визуализируют из своей головы.
