Так Леу больше не выглядела ящерицей. Точнее, не всегда.
Случилось это не сразу и стоило нам немалых усилий!
Весь конец весны, с тех пор, как мы получили записку от ее родителей, и все лето я переписывался с Академией. Осведомился у них, на каких условиях я могу зачислить мою жену, Леу Вяз, баронессу Ильмор, на факультет магов природы? Прилагая заверенные нотариально — пришлось мотаться для этого в Имлест — списки удостоверения личности оной баронессы, а также нашего свидетельства о браке и моей баронской Хартии от короля. Если вам кто-то скажет, что в Средние века бюрократии было меньше, чем сейчас, не верьте! Только фото на документах отсутствовали, а так все то же самое.
И получил ответ: никаких проблем с зачислением иномирных студентов нет, однако оные студенты должны пребывать в человеческой или хотя бы человекоподобной форме на время занятий! К этому прилагалось душное описание критериев человекоподобной формы: две руки, две ноги, возможность сидеть, возможность пользоваться писчими принадлежностями и столовыми приборами, возможность разговаривать на общем языке, а также контроль звериных инстинктов до уровня, не нарушающего дисциплинарные правила поведения и Устав Академии (их мне тоже прислали).
То есть пребывать на лекциях в виде ящерицы или даже в одной из своих более компактных драконьих форм Леу не сможет.
— Вот гады! — возмущалась драконица. — Я как раз к ним хочу поступить, чтобы освоить человекоподобную форму! А они! Не пускают без человекоподобной формы! Ну и смысл тогда⁈ Зачем они вообще нужны⁈
— Постой-ка, торопыга, — сказал я ей. — «Человекоподобная» не значит «человеческая»! У тебя затык с чем, ведь только с переходом через барьер семейств?
— Ну… да, наверное.
— Так что тебе мешает сделать форму с двумя ногами, двумя руками, человеческой попой, чтобы нормально на лавку сесть, и головой сверху? Но при этом — зеленую, чешуйчатую… или любого другого цвета. Ведь бывают же двуногие ящерицы!
— Ну… можно попытаться, — неуверенно задумалась Леу. — Я как-то никогда не подходила так к этому делу…
— А у твоих родных такое не принято?
— Ну, у нас считается, что придумывать формы, которых нет в природе, значит рисковать своим здоровьем! — объяснила Леу. — Поэтому если кто-то реально не видел ящерицу, похожую на человека, лучше такую не делать. А то мало ли, вдруг печень откажет, или сердце не так будет биться… Можно не заметить и угробить себя нечаянно. Но у меня Ядро Природы, мне ничего не будет!
Меня это слегка встревожило, но Рагна, к которой мы пошли на консультацию, заверила, что Леу абсолютно права.
— Я читала про эту опасность метаморфоза, причем не только в вымышленных тварей, но и вообще. Поэтому, хотя теоретически не только маги Природы, но и маги Воды, допустим, и даже маги Огня до некоторой степени способны на перестройку своего тела, кроме магов Природы и магов Артефакта никто на это не решается!
— А маги Артефакта — дай угадаю, всякие улучшенные глаза себе вживляют? — предположил я.
— Да, когда старые и опытные, — подтвердила Рагна. — Когда молодые — просто очки с подсказками мастерят.
И вот так Леу, получив от нас добро, стала пытаться!
Сперва у нее выходили сплошные велоцирапторы, иногда что-то типа тиранозавров. Потом она научилась приделывать к ним нормальные руки на нормальном плечевом составе. Потом, еще чуть позже, смогла сформировать почти человеческую ладонь (ну, поуже, ну, пальцев четыре штуки и с когтями, но это такая мелочь!). В принципе, минимальным требованиям эта форма удовлетворяла — нам уже можно было ехать. Наконец, буквально за два дня до запланированной даты отбытия, на рассвете весь дом разбудил громкий вопль Леу:
— У-и-и! У меня получилось!
К счастью, я вовремя сообразил, что вопль радостный, и сам не выскочил голышом с Ханной наперевес, и Мириэль не дал (а она пыталась; с шестимесячным животом это выглядело особенно мило). Мы оделись и более-менее спокойно спустились в гостиную — где за столом, чрезвычайно радостная, сидела, постукивая хвостом по полу, ящеродевушка!
Не знаю, как эту форму еще назвать. Голова у нее была плюс-минус драконья, только поменьше. А вот все ниже шеи — узнаваемой человеческой формы, только в чешуе. Ну, руки, как я уже сказал, когтистые с мелкими ладонями, ну ноги с длинными когтистыми стопами и в принципе сами чересчур длинные для маленького тела, как будто она собралась ставить рекорды бега. Но это уже реально мелочи! А главное, Леу создала себе грудь. Большую, красивую… и, видимо, совершенно нефункциональную, потому что сидела она без одежды, и видно было, что на этих выпуклостях нет сосков, а еще что они, судя по тому, как на них воздействовала гравитация, значительно тверже, чем у человеческой женщины.
— Все хорошо, — критически сказала Рагна, обозревая это великолепие, — но зачем ты создала имитацию молочных желез с жировой тканью, когда самых желез не предусмотрено?
— Потому что это любимая часть тела Андрея, — очень удивилась Леу. — Я хотела сделать ему приятное! Ему же со мной еще вон сколько возиться!
М-да. Ну что ж, раз так, то не возражать же мне!
