— Ни одного дня нет, чтобы я ее не вспоминал! — быстро, лихорадочно заговорил он. Чувствовал, что давно хотелось сказать, да некому было. — Иногда с юмором, мол, она бы сейчас этому шаркуну придворному двинула бы в глаз — и вопрос был бы решен! Иногда что-то интересное или хорошее узнаю, и думаю — надо бы ей рассказать, когда увидимся… Я, знаешь, даже раньше что-то вроде заметок вел, что не забыть с ней обсудить, она тоже, мы при встрече обменивались… Кэт писала очень коротко, неохотно, так что потом ей приходилось мне объяснять каждую строчку. Но все равно этих заметок много набиралось, больше, чем у меня. Я думал, она будет их мне письмами слать — но нет! Ни словечка! Я уже не говорю о… — он снова запнулся.
— Понимаю, — тихо сказал я.
— Да, ты понимаешь, — Мишель внимательно поглядел на меня. — Когда с Хеленой — я о ней не думаю. Но потом… Я не могу не сравнивать, не вспоминать…
Вздохнул, залпом осушил один стакан и налил второй.
Я встал со стула у небольшого круглого стола, на котором был накрыт наш поздний ужин, сел рядом с Мишелем на диван и положил руку ему на плечо.
— Я даже не знаю, жива ли она, — глухо произнес бывший паладин, закрыв лицо руками.
— Жива, конечно, — твердо сказал я. — Жива и обязательно объявится. Даже не сомневайся.
А сам подумал: «Только не станет ли Мишелю от этого еще горше?»
Ханна была права: Кэтрин — ду-у-ура. Набитая.
Когда Мишель предлагал ей сбежать вдвоем, он действительно был на это готов! А теперь, даже если она вернется, то что? Куда он денется от жены, сына, воспитанника — и от работы, которую делать некому, кроме него? Никуда.
Всем хуже сделала. И себе, я подозреваю, тоже.
Разговор с Андреем закончился глубоко заполночь, так что Мишель самолично проводил друга до гостевой спальни по темным коридорам, не тревожа слуг. Расставаясь, Андрей пожал ему руку и сказал:
— Все образуется в итоге. Вот увидишь.
Мишель кивнул. За эти качества он так быстро и полюбил пришельца из другого мира: за оптимизм и умение подбодрить. Андрей даже сущие банальности произносил с таким видом и интонацией, что в них верилось.
— Да мне и сейчас неплохо, — сказал Мишель со всей искренностью, на которую был способен. — Ты видел минуту слабости. Не подумай…
— Все понимаю, — кивнул Андрей. — Можешь не объясняться. Ну, до завтра!
На том и расстались. Мишель хотел сразу пойти к себе, но увидел, что из-под двери спальни его супруги пробивается свет. Выходит, Хелена и Леу тоже допоздна засиделись?
Он аккуратно постучался и, не дожидаясь ответа, вошел.
Хелена сидела перед зеркалом и с мечтательным видом расчесывала волосы — видно, тоже отпустила горничную спать.
— Миш! — обрадованно воскликнула она — и вдруг очаровательно покраснела.
— Что случилось, милая? — спросил он с легким удивлением.
Быть может, супруга пьяна? Мишель никогда не видел ее пьяной, но все возможно. Сам он под откровенный разговор с Андреем тоже выпил значительно больше, чем обычно позволял себе на светских застольях. Другое дело, что паладину и тем более Посвященному Света затруднительно надолго опьянеть — Свет выжигает алкоголь из крови довольно быстро.
— Ну… — Хелена закусила губу. — Мы очень хорошо посидели с Леу… поговорили… супруга Андрея — такая откровенная! — Она покраснела еще сильнее. — Похоже, баронессы Ильмор не особенно таятся друг от друга… Очень много обсуждают, а еще больше Леу видела, когда принимала облик маленькой ящерицы…
— Ого! — усмехнулся Мишель. — Похоже, вы действительно хорошо посидели!
— Да! Она рассказала мне такие вещи… такие!.. Ты мне такого никогда не показывал!
— Скорее всего, я и сам не знаю, — заметил Мишель. — У Андрея обширный опыт в двух мирах, у меня — значительно более скромный.
Кроме Хелены, Мишель спал всего с двумя женщинами, если считать профессионалку по пьяни еще во времена службы стражником.
Хелена посмотрела на него как-то очень странно.
— Погоди-ка… — догадался Мишель. — Ты хочешь что-то из этого попробовать?
Он думал, что его принцесса не способна покраснеть еще сильнее — как выяснилось, он ошибался!
— Ну что ж, — усмехнулся Мишель, — да придет просвещение! — И подхватил жену на руки.
Все-таки ему страшно повезло. Может быть, со временем Хелена станет ему таким же близким другом, каким была Кэтрин… лет через двадцать. Если они оба доживут.
