– Где, черт возьми, док? – вырывается у меня.
– Его нет в городе. И он не сможет приехать сюда раньше завтрашнего дня. Я рассказал ему о симптомах этого парня, и он сказал, что это либо серьезное сотрясение мозга, либо внутричерепное кровоизлияние. Ему нужно в больницу.
Я смотрю на придурка, сидящего в луже собственной блевотины.
– Он посмел стрелять по машине, когда моя жена была внутри. Никуда он не денется.
На соседнем стуле стоит бутылка с водой, я беру ее и выплескиваю содержимое парню на голову. Он вздрагивает, бормочет что-то невнятное и прислоняется спиной к стене. Судя по его бледному виду и расфокусированному взгляду, долго он не протянет. Мне придется работать быстро.
Я возвращаюсь к машине, открываю багажник и достаю чемодан с инструментами. Снаружи он выглядит как обычный набор инструментов, но внутри чемодана есть потайной отсек, в котором я храню настоящие инструменты моего ремесла. Я беру один из шприцев и скальпель и иду обратно.
– Что это? – спрашивает Денис, указывая на шприц.
– Укол адреналина, – говорю я, вколов иглу в шею парня. – Возможно, это поможет ему немного прийти в себя. Я никогда не пробовал его на людях с сотрясением мозга.
– Значит, ему станет лучше? Почему док до этого не додумался?
– Потому что док не убивает людей ради заработка.
Я отбрасываю шприц в сторону, приседаю и беру албанца за руку.
– Как только адреналин перестанет действовать, он вырубится. Окончательно. Возьми его за плечи и крепко держи.
Держа парня за запястье, я прижимаю его ладонь к полу и приставляю скальпель к основанию большого пальца. Албанец приходит в себя в тот самый момент, когда я отрезаю ему палец, и начинает кричать.
– Заткнись, мать твою! – Я бью его по лицу. Не самый разумный поступок, учитывая его состояние, но я не в том настроении. – Слушай меня внимательно. Ты умрешь сегодня ночью. Это может произойти быстро, или я могу позаботиться о том, чтобы это было как можно дольше и больнее. Кивни, еслипонял.
Он стонет и кивает, пытаясь вырвать свою руку из моей хватки. Я взмахиваю скальпелем и отрезаю ему еще один палец, что приводит к очередному истерическому припадку.
– Кто послал тебя перехватить нас и каков был приказ? – кричу я ему в лицо.
– Я не знаю, – задыхается он. – Это Арбен говорил с парнем, который заплатил за работу.
– Кто такой Арбен?
Он что-то бормочет и закрывает глаза. Похоже, адреналин не действует.
Я снова даю ему пощечину.
– Я спрашиваю, кто такой Арбен!
– Водитель.
Один из тех, кого я застрелил. Черт!
– Что они хотели, чтобы ты сделал?
– Убил человека с повязкой на глазу. – Он смотрит на меня и вздрагивает. – Это была просто работа.
– Что насчет девушки?
– Парень сказал, что она не имеет значения.
Не имеет значения. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержаться и не убить его прямо сейчас.
– Что-нибудь еще?
– Н-нет.
– Ты знаешь, как выглядел человек, который встречался с Арбеном?
– Нет. – Теперь его голос едва слышен.
Черт. Я встаю и достаю пистолет из кобуры под курткой.
– Неважно, – выплевываю я и стреляю ему в голову.
Повернувшись к Денису, я пронзаю его взглядом.
– Смотри, чтобы в следующий раз ты не опоздал, Денис.
Он делает шаг назад.
– Конечно, шеф.
– Хорошо. Убери этот бардак.
Уже почти четыре утра, и я начинаю волноваться. Где Михаил?
Когда Лена уснула, я пошла на кухню, чтобы навести порядок, а затем быстро приняла душ, ожидая, что муж вернется к тому времени, как я закончу. Что-то случилось?
Я беру одну из футболок, которые украла у него, и надеваю ее. Я как раз заканчиваю заплетать волосы, когда чувствую, как грубые ладони накрывают мои руки. Я распускаю пряди, и мои волосы падают, когда я смотрю на отражение Михаила в зеркале. Он стоит позади меня и снова делит мои волосы на три части, а затем начинает заплетать мне косу. Его движения могут быть немного неуклюжими, но видно, что он знает, что делает.
– Моя сестра всегда приставала ко мне с просьбой заплести ей волосы, когда нашей мамы не было рядом, – говорит он, не глядя мне в глаза, и в этой фразе столько боли, что она пронзает меня до глубины сердца. – Оксана была глухой с самого рождения. Она была старше меня на четыре года, поэтому я выучил язык жестов раньше, чем научился читать.
И дело не только в том, что он говорит в прошедшем времени. Я чувствую это по тону его голоса… Что-то плохое случилось с его сестрой. Михаил поднимает голову, и наши взгляды встречаются в зеркале. У него такой затравленный взгляд, что я точно знаю: что бы ни случилось, это гораздо хуже, чем я могу себе представить.
Я беру с комода резинку для волос, протягиваю ее Михаилу и жду, пока он завяжет косу.
– Боюсь, это не лучшая моя работа. – Он вздыхает. – Возможно, ты захочешь переплести ее.
–
Михаил кладет руки мне на бедра, поворачивает меня к себе и проводит пальцем по моему лицу.
– Мне так жаль, – добавляет он.
Я вздыхаю, тяну его за руку, пока он не наклоняется, и приникаю поцелуем к его губам.
– Я прощен?
