Мы пытались отдышаться. Он прижимался к моей спине, губами касаясь задней части потной шеи, осыпая поцелуями там и вниз по плечу. Шептал нежные слова. Каждое из них ощущалось как клеймо.
Что я принадлежу ему.
Сон пришел быстро.
Измученная и удовлетворенная, я заснула с улыбкой на лице и Маршаллом, все еще находящимся внутри меня.
Маршалл
Восемь дней.
Восемь потрясающих гребаных дней.
Как, черт возьми, восемь дней так кардинально изменили жизнь?
Я думал, что, заявив, наконец, права на Сару, зверь будет удовлетворен и чертовски ошибался. Этого не произошло. Возможно, она смотрела фильм, крутящийся по телевизору, но я наблюдал за ней.
Как и всегда.
Знала она об этом или нет.
Чувство вины съедало, но я не жалел, что не снял камеры, установленные в ее квартире. Это заставило почувствовать себя лучше. Она была цела и невредима. Особенно когда пришлось уехать на две ночи на выездную игру в другой город.
Я был там. Рядом с ней, проводил каждую свободную минуту. Черт возьми, я даже копировал глупый поступок Джеймса — ждал возле работы как чертов ястреб, чтобы хоть мельком увидеть ее.
Одержимость переросла во что-то большее.
Что-то, от чего я не мог избавиться.
Любой, взглянувший на фотопленку моего телефона, тоже узнал бы это, учитывая, сколько снимков я сделал, пока тв спала. Черт, даже когда не делала этого. При любой возможности я снимал.
Прошло чуть больше недели с нашего первого официального свидания. И с тех пор многое произошло.
На следующее утро после первой ночи она познакомилась с парнями, а затем, пару дней спустя, и девушкой Джеймса, Милой. Они хорошо поладили. Настолько, что вместе пошли на игру.
Я беспокоился о том, что Мила будет рядом с Сарой. Если каким-то образом что-то в том, как Джеймс был одержим ею, ускользнуло? Что-то, заставившее бы Сару заподозрить меня? Но Мила ничего не сказала.
Каким-то образом осознание того, что сделал Джеймс, не разлучило их, а сблизило.
Я с трудом сглотнул, когда взгляд переместился на камеру, обращенную к нам и в данный момент записывающую. Смогла бы Сара простить такое?
«Черт возьми, нет!» — чей-то голос съязвил у меня в голове.
Ни за что на свете она не приняла бы меня обратно.
Я наблюдал за тем, как уголки губ моей девушки приподнялись, и с них сорвался тихий смешок, заставив меня тоже улыбнуться. Это все, что ей нужно было сделать, успокоив меня. Улыбнуться. Вот как, черт возьми, далеко я зашел, когда дело касалось ее.
Я поговорил с сестрами Сары по FaceTime пару дней назад. Они общались по видеочату, и я поздоровался с ними, а также с ее мамой. Было безумием видеть, насколько по-разному каждая сестра выглядела и вела себя.
Ее мама, почему-то выглядящая значительно счастливее по какой-то неизвестной мне причине, была замечательной. Какая же она сильная, чтобы в одиночку растить шестерых дочерей после потери мужа.
Она принимала всех детей такими, какие они были. Была из тех мам, которые поощряют быть тем, чем ты хочешь. Я так чертовски рад узнать, что у моей девочки было такое в детстве. Они все близки, и я восхищался этим.
Я покачал головой. Мысли вернулись к прошлой ночи.
Сара была на трибунах во время игры. Подбадривала меня так громко, что, клянусь, мог разобрать звук ее голоса на поле даже при рокоте толпы. Я забил четыре тачдауна. Каждый для нее.
Никогда не играл лучше.
Я уставился на нее, не в силах отвести взгляд. Боже, она прекрасна.
Моя. Моя. Моя. Моя.
Зверь внутри начал тяжело дышать, заставляя с трудом сглотнуть. Член начал оживать под джинсами. Я был тверд после игры. Трахал ее жестко, нуждаясь в том, чтобы высосать каждую унцию удовольствия из тела. Заставив кончить четыре раза, я размазал эякуляцию по всей ее спине и втер в кожу.
Сегодня ей не по себе.
«Не стоит быть таким грубым», — отругал я себя. Она повернулась, и ее глаза расширились. Не заметила, что я смотрю.
— Что? — спросила она, затем быстро коснулась своих щек. — У меня что-то на лице?
— Нет. Иди сюда, — приказал я.
Она нахально закатила глаза, но сделала, как я просил.
Проползая по телу, она накрыла его своим. Руки скользнули ее великолепному лицу.
— Ты в порядке? — спросил я, и беспокойство в голосе было ясно как божий день. Я увидел замешательство в глазах и медленно выдохнул. — Я был немного груб прошлой ночью, — пояснил я.
— Ой, — щеки засияли, когда она села и оседлала меня. — Прошлая ночь была очень, очень горячей.
— Правда? Ты уверена? Я не был слишком…
— Нет, — оборвала она, покачав головой. — Было идеально.
— Черт, я люблю тебя, — голос, казалось, вибрировал от первобытной потребности, зверь проглядывал наружу.
Глаза закрылись, и я глубоко вдохнул, пытаясь сдержаться, пытаясь взять зверя под контроль. Он не мог выйти, только не сегодня вечером. Не тогда, когда я знал, насколько груб был прошлой ночью. Если честно, то и сегодня рано утром. Ее бедной киске нужен перерыв.
— Маршалл?
— Да, детка? — прохрипел я, наслаждаясь ощущением тела, прижатого к моему.
— Можешь открыть глаза, здоровяк? Нужно тебе кое-что сказать, — я открыл их.
В ее голосе было что-то такое, от чего волосы на затылке встали дыбом.
