– Джон был бухгалтером. Очень хорошо разбирался в цифрах. Почти уверен, что он помогал Анджело отмывать его деньги, но это так и не удалось доказать.
Я моргаю.
– Если он был так хорош в цифрах и деньгах, почему он так плохо играл в азартные игры? Он же мог просто считать карты или что-то в этом роде.
Марк разражается смехом, его пухлый живот трясется.
– А ты забавная девушка, Адди. Ты права, думаю, если бы Джон был в здравом уме, когда играл, он мог бы выигрывать по-крупному. Но он не мог перестать пить. Анджело сказал Джону, что ему плевать, чем он занимается в свободное время, но если он придет на работу пьяным и профукает его деньги, то он покойник.
Я хмурю брови. Не могу поверить, что Анджело избрал бы своей мишенью Джиджи, если бы Джон все испортил, но это не значит, что он не сделал еще чего-нибудь, чтобы разозлить босса мафии.
Джиджи могла умереть из-за Джона по множеству причин.
– Разве Фрэнк не рассказал об этом детективам, поскольку считал Джона виновным? Они не копали в этом направлении?
Он сухо посмеивается.
– Попытаться повесить преступление на босса мафии? Это не так-то просто, малышка. У них было куплено все. И дело закрыли из-за недостатка улик. Если хочешь знать мое мнение, я думаю, что Джон почуял вкус опасности, и, то ли потому, что у Джиджи был роман на стороне, то ли потому, что она хотела бросить Джона, он сорвался и убил ее.
Господи Иисусе.
Это вариант звучит… правдоподобно. Очень правдоподобно.
– У меня остался последний вопрос, – говорю я, теребя свое платье. Я мну его, но мне все равно. – Что заставило Фрэнка ополчиться на Джона? Они были лучшими друзьями. Почему бы не встать на сторону Джона, а не пытаться свалить всю вину на него?
Он затягивается сигарой.
– Думаю, он увидел Джона таким, какой тот был, и решил попытаться восстановить справедливость в отношении Джиджи, даже если это означало потерять своего лучшего друга. С его пьянством, вспыльчивостью, а затем и принадлежностью к мафии, я полагаю, можно с уверенностью сказать, что он становился жестоким человеком. Это объясняет, почему мой отец был так чертовски зол, когда была доказана невиновность Джона.
Я хмурюсь и не могу не посочувствовать отцу Марка. Он попал в довольно токсичный водоворот измен, лжи и преступлений между Джиджи и Джоном. Представляю, как бы это подействовало на любого.
– В любом случае, думаю, на сегодня достаточно. Через несколько недель мы проводим ежегодную благотворительную вечеринку. Я надеюсь увидеться с вами там и поговорить об этом подробнее, – говорит Марк, его глаза сверкают.
– Я загляну в свое расписание, – вклинивается Зейд, избавляя меня от необходимости брать на себя какие-либо обязательства. В большинстве случаев я бы расценила это как намек на то, что он босс, но сейчас я просто благодарна ему за это.
– Конечно, – соглашается Марк, его улыбка чуть более натянута, чем раньше.
Марк еще час рассказывает о своих скучных рабочих делах, попивая алкоголь, попыхивая дорогой сигарой и все больше пьянея.
Я почти не слушаю, погрузившись в размышления о том, что только что узнала. И, возможно, даже немного убита горем из-за того, что Джиджи могла быть убита собственным мужем. Тем, кого она любила и кому доверяла, несмотря на свою измену.
Даже прожив в браке с человеком более десяти лет, можно так и не узнать его до конца и не догадываться, на что тот способен.
Я бросаю взгляд на Зейда. Я уже понимаю, на что он способен, и это чертовски пугает.
Если я когда-нибудь влюблюсь в него, невозможно не учитывать то, что он тоже может отвернуться от меня.
В четвертый раз посреди разговора у Марка звонит телефон. Каждый раз, когда он видит, кто звонит, его лицо мрачнеет.
– Все в порядке? – спрашивает Зейд, заметив эту странность.
Марк поднимает взгляд на Зейда, натянуто улыбается и пытается убрать телефон в карман.
Пьяный, он роняет его, и смотреть, как он его поднимает, почти больно. Я отсюда слышу, как скрипят его кости.
Когда алкоголь берет верх над его телом, все, что я замечаю, это то, что он еще больше старит его. Коричневые пятна на его лысеющей голове и потемневших руках, мешки под глазами, образующие еще несколько дополнительных морщин.
Он – уродливый человек. И внутри, и снаружи. Удивительно, как его порочность достигла такого уровня, когда у него есть все, чего большинство людей может только желать в жизни: деньги, власть, влияние и красивая жена, которая могла бы любить его, если бы он не был таким злым.
– Да, несколько моих коллег сходят с ума из-за какой-то дурацкой утечки видео, – бурчит Марк, наконец-то убирая телефон в карман.
Зейд рядом со мной напрягается, хотя его лицо и остается непроницаемым.
– Утечки видео?
Марк машет рукой, пытаясь замять то, о чем он проболтался. Смотрю на Зейда, отмечая едва заметное подрагивание его челюсти.
– Да, но я продолжаю убеждать их, что не стоит беспокоиться. Наше Сообщество позаботится об этом, и никто ничего не поймет.
Я открываю рот, собираясь полюбопытствовать, но быстрый предупреждающий взгляд Зейда заставляет меня захлопнуть рот.
