Она срывается с места, набрасывается на Роберта и бьет его ножом до тех пор, пока он не превращается в кровавую кашу. Она продолжает кромсать, даже несмотря на то, что он давно уже утратил свою форму. Когда Марк начинает блевать, мне надоедает.
Вздохнув, я поднимаюсь с места и подхожу к ней, хватая ее за руку и останавливая это бессмысленное тыканье ножом. Сила и задор у нее есть, это точно. Чтобы нанести кому-то столько ударов, силы определенно требуются. Это более изнурительное занятие, чем принято считать. Даже сотня ударов ножом такой силы, как у нее, заставила бы взрослого человека запыхаться.
И хотя ее загримированное лицо покрыто тонким слоем пота, она выглядит так, будто готова продолжать.
– Теперь ты будешь мешать мне убивать демонов?! – кричит она так пронзительно, что я едва не вздрагиваю.
– Девочка, тебе нужна серьезная помощь по многим вопросам, но я бы сказал, что управление гневом на первом месте в этом списке.
Она смотрит на меня, ее лицо начинает дергаться. Она напоминает неисправного робота, и я бы назвал этот эпизод номером один среди всех интересных ситуаций, в которые я попадал.
Кажется, она вот-вот взорвется, поэтому я сдерживаю свое раздражение и требую:
– Посмотри на меня.
Ее большие карие глаза пристально вглядываются в меня, и, если бы не безумный блеск в них и тот факт, что она с ног до головы покрыта кровью, она бы выглядела вполне милой и невинной.
Какой же это был бы гребаный обман.
– Брось нож.
Ее рука мгновенно замирает, позволяя ножу со звоном выпасть на залитый кровью пол.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
– Сибель, – она замолкает. – Друзья зовут меня Сибби.
Меня пронзает жалость. Что-то подсказывает мне, что единственные друзья этой девушки – это ее воображаемые друзья. Девчушка одинока – совершенно одинока. Судя по ее пристрастию прятаться в стенах, я готов спорить, что никто из работников этой ярмарки даже не подозревает о ее присутствии.
Внутренне вздохнув, я решаю бросить девушке кость. Не знаю, оттого что мне чертовски жаль ее или еще от чего, но, черт возьми, похоже, что так и есть.
– Ты интересная, Сибби. Но мне нужно, чтобы ты, черт побери, успокоилась. Я не могу спокойно вести допрос, когда ты там режешь кого-то, словно взбесившаяся банши, понимаешь меня?
Она заметно расслабляется, услышав свое прозвище. Просто оттого, что я объявил ее своим другом. И проклятье, это заставляет меня чувствовать себя еще хуже.
Она неохотно кивает головой, и после заверения, что я не смеюсь над ней, когда называю ее убийцей демонов, и удаления глазного яблока с кончика ножа, я возвращаю его ей в качестве мирного подношения. А затем я возвращаюсь к допросу Марка.
На этот раз с гребаным спокойствием.
– Марк, ты предоставишь мне информацию, которая мне нужна? Я хочу знать, где вы проводите свои ритуалы, – спрашиваю я, и мой голос так же безэмоционален, как и выражение лица.
– Зед,
На его губах застыла рвота, оставшаяся после того, как он проблевался, наблюдая за полным уничтожением Сибби его старого друга.
Это дерьмо было жестоким, даже я это признаю.
Я дотягиваюсь до руки Марка, поддеваю кончиком ножа его ноготь и отщипываю его. Марк вопит проклятия, но жалкий кусок дерьма еще даже не испытал настоящей боли.
– Попробуй еще раз, – ровно говорю я.
Он снова отпирается и лжет, и я отрываю кончиком ножа еще один ноготь. Когда я подвожу нож под третий, он наконец сдается.
Я едва не начинаю смеяться. Дети, которых он похищает, выдерживают пытки куда дольше, чем он, и это говорит, что Марк всегда был слабым.
– Хорошо, подожди, подожди! – я приостанавливаюсь, поднимаю бровь и жду, когда он продолжит. Он неровно дышит, по его лицу текут слезы и сопли. Нервно облизывая губы, он признается. – Некоторых детей мы забираем в подпольный клуб.
Сибби подходит ближе, ее завораживают признания Марка в своих грязных грехах. Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, чтобы она отошла, и снова обращаю свое внимание на Марка.
– Где это место? – спрашиваю я спокойно, хотя внутри меня кипит жар. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы удержать голос ровным.
– Туда можно попасть только через частный джентльменский клуб «Спаситель». Чтобы просто попасть в клуб, требуется специальный пропуск, не говоря уже о том, чтобы получить доступ в… – он прерывается, и кажется, что он с трудом подбирает слова. Наконец, он выдавливает из себя продолжение. – Доступ в подземелье.
В моей груди зарождается рычание, но я сдерживаю его. Моя рука почти дрожит от желания вонзить этот нож глубоко в его горло, но я воздерживаюсь и от этого.
– Да? И что же вы делаете в этом подземелье?
Его глаза начинают нервно метаться, а рот беззвучно хлопает.
Одним быстрым движением я сбиваю ноготь, под которым находился мой нож. Ответный крик мало помогает унять ярость, ползущую по моему телу.
Я буду испытывать огромное наслаждение, убивая этого человека. Мучительные крики, пока его тело будет медленно умирать, станут моей колыбельной, когда я засну сегодня ночью.
