Преследуя Аделин полностью

Эти вещи затмевают детали, которые я слишком трушу признавать. Например, то, что он смотрит на меня так пристально, что кажется, будто в его взгляде электромагнит, и что он видит все, что я прячу внутри. Я недостаточно храбра, чтобы встретить его взгляд.

Или то, что его руки снова оказались на моей талии, и грубая кожа посылает восхитительные статические разряды по моим нервным окончаниям.

Он наклоняется ближе, пока его губы не оказываются в сантиметре от моих. Мои глаза притягиваются к его как магниты. Я не могу остановить эту силу, и как только наши взгляды сталкиваются, все мысли – все эти детали – забываются. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, как сильно я хочу, чтобы он целовал меня, прикасался ко мне и называл меня своей – снова и снова, пока я не потеряю способность сопротивляться.

– Тебе нравится притворяться, – замечает он, в его тоне ощущается нотка веселья.

– А может, я не притворяюсь, – возражаю я.

– Может, ты все отрицаешь.

Я поджимаю губы, отказываясь отвечать.

Он победно улыбается, и это разрушительно. Пока у меня сердечный приступ, он притягивает меня к себе, обхватывая одной рукой мою талию, а другой – затылок. Его мятное дыхание обдает мое лицо, лаская мои губы, словно легкий весенний ветерок.

– Что ты сейчас чувствуешь? – мягко спрашивает он.

Мое дыхание учащается.

– Чувствую себя пойманной.

– В ловушку? – уточняет он.

Мои губы сжаты, потому что, хотя часть меня хочет сказать «да», но правда в том, что это не так.

Я чувствую себя… в безопасности.

Защищенной.

Оберегаемой.

– Однажды ты поймешь, что ты не в тюрьме, – жестко шепчет он. – Ты в церкви, где я – твой Бог, а ты – равная мне. Я не тюрьма, маленькая мышка, я – твое убежище.

У меня пересыхает во рту. Кончик моего языка выныривает, смачивает мою нижнюю губу и скользит по его губам. Мимолетно, но и этого достаточно, чтобы зажечь искру.

Я спрашиваю:

– Это делает меня богиней? – и слышу рычание в ответ.

Он притягивает меня невозможно ближе, его губы теперь почти прижаты к моим.

– Детка, ты правишь этим гребаным королевством, и я с радостью склонюсь перед тобой.

Я позволяю ему захватить мои губы в порочном поцелуе, а затем отстраняюсь. Он пытается вернуть их и рычит, когда я снова ускользаю от него. Держа свой рот в опасной близости от него, я шепчу:

– Докажи.

– Ммм, – мурчит он, и этот звук напоминает рычание зверя из глубин тьмы. – Мне нравится стоять перед тобой на коленях, – шепчет он, игриво покусывая мои губы.

На этот раз уже он уклоняется от меня, кусая и облизывая, пока я не начинаю задыхаться от желания.

Он дразнит меня всего несколько мгновений, а затем приникает своим ртом к моему. Из моего горла вырывается пламя, пылающее в моем теле, которое воспламеняет наши соединенные губы. Я без раздумий выгибаюсь в дугу, отчаянно желая почувствовать его прикосновения.

Его губы приникают к моим с неистовым голодом. Он не просто целует меня. Он трахает мой рот своим языком. Захватывает мои губы зубами и кусает. Исследует каждый уголок моего рта, пожирая меня.

И я позволяю ему это. Я позволяю ему поглощать меня, потому что начинаю забывать, каково это – быть целостной без Зейда. Он в каждой частичке меня.

Я запускаю руки под его толстовку, впиваясь в его живот и позволяя себе изучать это тело, которое я исследовала уже слишком часто.

Тело, которое я исследовала недостаточно.

Мои пальцы скользят по его прессу, знакомясь с твердыми впадинами, пока он снова овладевает моим ртом. Мои соски царапаются о его грудь, и я не могу сдержать стон, который вырывается из горла. Звук закручивается в наших ртах, и он вознаграждает меня резким покусыванием нижней губы, проводя зубами по чувствительной плоти, прежде чем позволить ей вырваться.

Он отклоняется назад и смотрит на меня сверху вниз, его глаза медленно вбирают мою наготу. По моей груди и сиденью змеятся мокрые пряди моих волос, потемневших теперь до цвета мокко. Их нити вьются вокруг моих сосков, и его взгляд задерживается на них, не в силах оторваться.

– Твоя очередь, – шепчу я.

Его глаза возвращаются к моим и задерживаются. Он не отводит взгляда, даже когда снимает толстовку через голову, обнажая голый торс.

Я резко втягиваю воздух: татуировки и шрамы, покрывающие его напряженные мышцы, – зрелище, на которое стоит посмотреть.

Я хочу знать истории, скрывающиеся за этими шрамами. И желание узнать что-либо, кроме того, как сильно он собирается заставить меня кончить, ужасает.

Но мне всегда нравилось это чувство. Я всегда жаждала больше ужаса.

После недолгих манипуляций он скидывает ботинки с носками и умудряется как-то стянуть с ног мокрые джинсы. Обычно подобные моменты вызывают чувство неловкости, но в случае с Зейдом у меня лишь пересыхает во рту, пока он сантиметр за сантиметром обнажает передо мной свое великолепное тело.

Наши груди вздымаются в унисон, мы смотрим друг на друга, и наши глаза полны жажды; он снова устраивается между моих ног – и на этот раз между нами ничего нет.

Его разные глаза пригвождают меня к сиденью. Я не смогла бы сбежать, даже если бы захотела.