И в этом вся проблема. Я не хочу бежать.
Мне нравится, как его огненные глаза обводят мое тело, словно кисть, прорисовывающая изгибы женщины на холсте. Влаги, скапливающейся между моих ног, становится слишком много – слишком невыносимо терпеть.
Слишком мучительно.
Быстрый трах у дерева чуть разрядил обстановку, одновременно подняв нашу потребность до предела.
– Я жду, когда ты склонишься, – дразняще шепчу я.
Его глаза расширяются, а ноздри раздуваются. Мои слова повисают в воздухе, словно из машины высосали весь кислород. Тянется напряженная пауза, а затем он срывается.
Он хватает меня за плечи и рывком подтягивает выше. Развернув меня к пространству между водительским и пассажирским сиденьями, он приказывает:
– Наклонись.
Я делаю, как он говорит: упираюсь коленями в заднее сиденье, а тело опускаю в зазор между креслами, держась руками для равновесия.
Зейд наклоняется вперед, хватает пассажирский ремень безопасности и обматывает его вокруг моего тела, после чего защелкивает пряжку со стороны водителя.
– Что ты…
Он шикает на меня, повторяя тот же самый процесс со вторым ремнем. Когда он заканчивает, я оказываюсь полностью зафиксированной и не могу пошевелиться. Правда, это позволяет мне повернуть голову и смотреть на Зейда.
Словно король на своем троне, он сидит на сиденье позади меня между моих ног так, что моя задница находится прямо перед его лицом. При виде Зейда с широко расставленными ногами и твердым членом, торчащим над пупком, в моем животе начинают порхать бабочки. С такого ракурса я совершенно не представляю, как он вообще помещается во мне.
Он ухмыляется мне.
– Я слишком велик для этой машины, детка, так что это самое большое, что я могу сейчас сделать, чтобы склониться. Но я обязательно встану перед тобой на колени позже.
И, точно как в Доме Зеркал, он поднимает мою задницу вверх, пока мои колени не теряют опору, а ремни безопасности не впиваются в мою чувствительную плоть, и пирует моей киской, словно изголодавшийся.
Будто я его последняя трапеза, как он и говорил мне не так давно.
Мои глаза закатываются, когда его язык ласкает мою киску, обводит клитор, а затем проникает в мое отверстие. Это слишком много, слишком хорошо. Я заставляю себя найти что-нибудь, на чем можно сосредоточиться, чтобы растянуть это удовольствие. Я поднимаю взгляд на запотевшие окна, на дорожки дождя в облаках. Я пытаюсь отвлечься на миллионы брызг на стекле. Или на то, что дождь стучит так сильно, что конкурирует с хриплыми стонами, срывающимися с моих губ.
Но я сбиваюсь, и все сливается в черноту, когда подключаются его зубы, скользящие и покусывающие, прежде чем он облегчает жжение языком.
– Гребаная нирвана, – бормочет он, прежде чем втянуть мой клитор в рот.
Я вскрикиваю, меня целиком поглощает удовольствие. И он прав. То, как Зейд ест мою киску, – это нирвана.
Проходит совсем немного времени, прежде чем его язык начинает ласкать мой клитор так, как надо, и оргазм вырывается из меня раньше, чем я успеваю его осознать.
Мои крики эхом отдаются в тесном пространстве машины, и он заглатывает все, что я могу ему отдать. А потом он отстегивает ремни безопасности и рывком увлекает меня назад, пока я не оказываюсь на спине, и он снова наваливается на меня.
Наши тела встречаются, и он с легкостью притягивает мое тело к своему. Мои ноги обхватывают его талию, а руки ищут опору в его широких плечах.
Наши глаза остаются прикованы друг к другу, даже когда мое пульсирующее ядро давит на твердый член, выпирающий между моими ногами. Он рычит, его губы свирепо подрагивают от ощущения моего тепла, обволакивающего его.
Мои веки опускаются, и с легкостью, о которой я и не подозревала, я прижимаюсь к нему бедрами, размазывая свои соки по его члену.
Его рука взлетает вверх, зарывается в мои мокрые волосы и с силой тянет за них. Моя голова отклоняется назад, но мои глаза не отрываются от его почти безумного лица. Его зубы обнажены, и чернота начинает поглощать его белый глаз. Тьма проникает в его белизну и портит ее.
Так же, как он поступил со мной.
Он без предупреждения отводит бедра назад и проталкивается внутрь, почти разрывая меня на части. У меня перехватывает дыхание от напряжения. Трахнув меня у дерева, а затем заставив меня еще раз только что кончить, он все равно не смог раскрыть меня настолько, чтобы полностью поместиться во мне.
– Запомни этот момент, – глухо рычит он, вынимая член до самого конца, а затем проталкивая его в меня еще глубже. – Потому что в следующий раз, когда я буду трахать тебя, ты будешь очень сильно любить меня, Аделин. Я твой маньяк и убийца, но ты все равно полюбишь меня.
А затем он снова отстраняется, прежде чем погрузиться в меня до самого основания, попадая в ту самую точку внутри меня, которая заставляет мои глаза угрожающе расшириться.
– Неправда, – задыхаюсь я. Когда его глаза вспыхивают, я продолжаю. – Ты что, решил, что это последний раз, когда ты трахаешь меня сегодня?
Он рычит, его губы останавливаются от моих на расстоянии волоска.
– Что я сказал, маленькая мышка? В следующий раз, когда я тебя трахну, ты
