Тоненький голосок в моей голове становится невесомым. Настолько маленьким и незначительным, что его слова больше не имеют надо мной власти. Меня начинает раздражать голос разума, потому что ничто из того, что я чувствую к Зейду, не является разумным. Он будит эмоции, слишком сильные для разума и логики. Слишком сильные, чтобы их мог затмить маленький голосок в моей голове.
– А если я не хочу? – хрипло спрашиваю я, хотя мои слова прямо противоположны действиям. Одна моя нога закидывается на его бедро, привлекая его ближе, в то время как мой рот все еще пытается уклониться. – Что, если последнее, чего я хочу, это чтобы ты был внутри меня?
Его губы скользят по моим, спускаясь по щеке к линии челюсти. Он резко стискивает зубы, вырывая очередной стон, когда меня пронзают боль и удовольствие.
На этот раз, когда он вжимается в меня, я отвечаю на его движение, отчаянно желая, чтобы он оказался ближе. И все же я не могу сдаться, хотя мое тело уже сдалось.
– Что, если мне станет противно ощущать тебя внутри себя?
Он наконец отпускает мои сцепленные запястья, хватает воротник моей футболки и рвет ее. Я задыхаюсь от грубого натиска холодного дождя, орошающего мою кожу. Моя спина выгибается дугой, когда его руки проводят по моему животу, посылая волны электричества, танцующие по моей плоти. Я схожу с ума от одного его прикосновения. Ничто и никогда не было так чертовски приятно.
Потом он впивается в мой лифчик, обнажая груди, а затем срывает и его.
– Тебе не нравится ощущение, когда ты кончаешь так сильно, что твое тело не выдерживает?
Прежде чем я успеваю ответить, он снова покусывает мою челюсть, на этот раз мягче, а затем переходит к шее. Его рот останавливается над чувствительным местечком под моим ухом. Он испускает только один вздох, и это – единственное предупреждение, которое у меня есть, прежде чем его зубы смыкаются.
И единственная реакция, на которую я способна, – это нечленораздельный крик. Я закатываю глаза, а его язык слизывает жжение и извлекает из меня острое наслаждение.
Укусы спускаются ниже ключиц, пока один из моих сосков не оказывается в его горячем рту. Я задушено вскрикиваю и содрогаюсь под его лижущим языком.
Моя спина выгибается дугой, и я вцепляюсь пальцами в его волосы, натягивая пряди так же жестоко, как и он сосет мой сосок.
Наконец его зубы отпускают меня, и я пользуюсь кратким мгновением, чтобы извергнуть огонь из своих легких.
– Я могу заставить себя кончить сильнее, чем это когда-либо удавалось тебе.
Я чувствую его улыбку, и мне не нужно видеть ее, чтобы понять, насколько она жестока. Он поднимает голову, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.
Мое сердце замирает, и мои инстинкты чувствуют погибель задолго до того, как его слова подтверждают это.
– Готова доказать это, маленькая мышка? Потому что если нет, то я заставлю тебя подавиться твоими гребаными словами.
Я никогда не была религиозна несмотря на то, что постоянно ругаю фантом в небе за то, что она испытывает мое здравомыслие. Но в этот момент я всерьез надеюсь, что
Судорожно сглотнув, я спрашиваю:
– И как ты собираешься это сделать?
Я пытаюсь вложить в свои слова хоть крупицу уверенности, но расчетливый взгляд Зейда полностью разрушает ее. Я дрожу вовсе не от беспощадного пронизывающего дождя.
Вместо словесного ответа он тянется вниз и цепляет пояс моих леггинсов. Одним резким движением он срывает ткань с моих ног и отбрасывает ее куда-то в лес.
Их уже точно не вернуть.
Мои глаза округляются, когда он резко дергает мои желтые стринги, и кружево легко рвется под его рукой.
Я задыхаюсь, пытаясь сомкнуть ноги, чтобы закрыться от ледяного дождя. Но он пресекает эти попытки, раздвигая мои колени, и дождь бьет точно по моему центру. Я вскрикиваю от этого ощущения, резко втягивая воздух.
Зейд, может быть, и похож на бога, но он никогда не был прощающим.
Перехватив нижнюю часть моих бедер, он отводит мои ноги назад, пока колени не поднимаются к ушам, а моя киска полностью не обнажается перед неумолимой стихией.
– Зейд! – кричу я, мои руки вскидываются, чтобы прикрыться.
– Потрогай себя, маленькая мышка. Дай мне посмотреть, как сильно ты можешь заставить себя кончить, – приказывает он сиплым от желания голосом.
– Я не…
Он проводит левой рукой по моим бедрам и свободной рукой убирает мои. Прежде чем я успеваю спросить, какого черта он делает, он наносит резкий шлепок прямо по моей киске.
Я громко вскрикиваю, боль пронзает мой клитор и поднимается вверх по позвоночнику. Единственное спасение в том, что его тело теперь склонилось надо мной, и дождь больше не стучит по моему чувствительному центру.
– Что за…
– Что я только что сказал тебе делать, Аделин? Не заставляй меня повторять.
Мой рот закрывается, и слова не покидают его. Он смотрит на меня, на его лице застывает суровое выражение, не оставляющее места для споров.
