Преследуя Аделин полностью

Его рука, как по волшебству, снова появляется в поле зрения – с розой, которая, должно быть, лежала у него в заднем кармане. Лепестки помяты, вероятно, в результате нашей схватки, но ему, похоже, все равно. Он вертит розу в руках, прежде чем бросить ее мне, и цветок вздрагивает вместе с моим животом.

Бросив последний долгий взгляд, он разворачивается и уходит, не сказав мне ни слова.

И наконец плотина прорывается, эмоции захлестывают мое тело и выплескиваются из глаз.

Следующие три ночи моя тень просто стоял за моим окном. Глядя на меня и полыхая красным огоньком своей сигареты в ночи. Мне хотелось сказать ему, как чертовски отвратительно то, что он курит.

Но жару между моих бедер нравится, как он выглядит. Думаю, что моя сраная вагина могла даже приревновать его к сигарете. Видимо, она неравнодушна к неодушевленным предметам.

И это напоминание жутко меня злит. Настолько, что я мчусь на кухню и наливаю себе целую кружку вина. Вино исцеляет все на какое-то время.

Гнев.

Травму.

Но сейчас, когда вино закончилось, мои руки заставляет дрожать ярость от воспоминания о том, как он бросил меня на полу, швырнул на меня розу, словно мусор, а потом ушел. Я никогда не чувствовала себя более униженной как человек до того момента. Более оскорбленной.

С тех пор он больше не писал мне. Не пытался приблизиться и снова махать пистолетом перед моим лицом. Он просто торчит за окном.

А я смотрю в ответ.

Это стало нашей чертовой обыденностью.

Он не появляется днем, и пока я не позволяю мужчинам лапать меня и засовывать руку в мои штаны, он больше не пишет мне угрожающих сообщений.

Я не стала рассказывать Дайе о нашей встрече, и уж тем более о том, чем закончилась та ночь. Если моя тень не убьет меня первой, то это сделает Дайя.

Я повела себя невероятно глупо. Никогда не пыталась отрицать этого факта. Особенно сейчас.

Просто объяснить реакцию, которую он вызывает во мне, невозможно. Я бы хотела притвориться, что противостоять страшным мужчинам – это так похоже на меня, но все с точностью наоборот. Я паникую, если мне необходимо обратиться с вопросом к совершенно незнакомому человеку.

Так почему же каждый раз, когда он появляется, я впадаю в безумие?

– Почему ты в водолазке? – с презрением спрашивает Дайя, отправляя в рот кусочек салата.

Мы встретились «У Фионы», чтобы перекусить.

Мне нужно было выбраться из дома. Отчаянно нужно. Меня возвращали в ту ночь даже самые незначительные вещи. И каждый раз, когда я смотрелась в зеркало, меня охватывали воспоминания о том, как его зубы впиваются в меня. После этого я чувствовала во рту металлический привкус.

Я откашливаюсь.

– Пробую что-то новое, – бормочу я.

Это была единственная вещь, которая позволила скрыть метки на моем теле. В виду острой необходимости мне пришлось заказать сразу несколько штук разных цветов через «Амазон Прайм».

Я не могу позволить, чтобы Дайя увидела эти засосы. Так же как никогда не смогу признаться в том, что мой преследователь придал траханью пальцами новое значение.

Она пожимает плечами, возвращаясь к своему салату.

– Только ты можешь заставить водолазку, мом-джинсы[8] и ремень выглядеть стильно.

Хмуро оглядываю свой наряд, не соглашаясь с ее оценкой. Я ненавижу это облачение, но, возможно, я ненавижу лишь то, что оно собой олицетворяет – что-то, созданное исключительно для того, чтобы скрыть кровоподтеки, покрывающие мое тело. Под этими вещами скрывается карта фиолетовых засосов.

– А что насчет любовничка? Что-нибудь еще происходило?

Я надеюсь, что румянец, ползущий вверх по моей шее, останется незаметен. Если нет, то, возможно, я смогу свалить его на эту чертову водолазку.

– Я бы предпочла поговорить о Джиджи, – говорю я, глядя на палочки моцареллы на столе между мной и Дайей. Я съела уже четыре и хочу последнюю. Заметив мой взгляд, Дайя закатывает глаза и машет рукой, разрешая мне ее забрать.

Я делаю это с широкой улыбкой на лице.

– У меня есть новости о Роналдо.

Обе брови Дайи взлетают вверх, призывая меня продолжать.

– Вчера вечером я листала дневники, чтобы что-нибудь найти о нем. Джиджи часто упоминала, что он носил хорошие костюмы и золотое кольцо, следовательно, он принадлежал к среднему или высшему классу. И там была одна запись, где, кажется, на него напали. Он пришел весь в синяках и крови, но не стал об этом рассказывать. Думаю, он был вовлечен в какую-то преступную деятельность. Он был очень скрытен в том, что касалось его жизни, и в какой-то момент сказал ей, что не позволит своему опасному образу жизни повлиять на нее.

– Думаешь, он был кем-то вроде босса мафии?

Я качаю головой.

– Нет, я думаю, что его босс был боссом мафии. Когда его избили, Джиджи писала о нем так, будто он был за что-то наказан. Она процитировала, что он сказал только: «Я заслужил». Джиджи несколько раз пишет, что она продолжала его расспрашивать, беспокоясь о его благополучии. В конце концов он сказал ей, что у него очень строгий начальник и что он не должен о ней узнать.

Дайя кивает головой, в ее шалфейных глазах вспыхивает азарт.