Преследуя Аделин полностью

Следует еще один нежный поцелуй, на пару сантиметров выше моего клитора. Я не могу остановить хныканье, которое вырывается из моего рта, заклеенного скотчем.

Но лента не заглушает звуки так, как она заглушает слова. Я чувствую, как он приостанавливается, а затем он улыбается мне.

Вздрагиваю от его прикосновения, его горячее дыхание веером пробегает по моей самой чувствительной зоне. Мои колени дергаются вовнутрь в еще одной бесполезной попытке сомкнуть ноги.

И тут я чувствую их. Из моего глаза на свободу выскальзывает одна упрямая слезинка, когда его зубы скребут по моему бугорку. Я кричу и бьюсь, пытаясь избавиться от его зубов на моей коже, но мое тело снова оказывается у его губ.

Я задыхаюсь, на этот раз ощущая не только зубы. Его язык скользит по моему клитору, и из его горла вырывается дикий стон, когда он пробует меня на вкус. Неконтролируемо мои глаза закатываются, а голова откидывается назад, когда меня охватывает самое восхитительное на свете чувство.

Но я отказываюсь позволять этому затуманить мое сознание. С удовольствием соседствует и отвращение.

Отвращение к себе – к своему телу – за то, что я чувствую что-то еще. И отвращение к тому, что он берет то, что я отдала не по своей воле.

– Черт, – рычит он, и вибрация его голоса заставляет меня сделать глубокий вдох. Его глубокий тенор вызывает у меня в животе шквал бабочек. – Ты чертовски мягкая, – хрипит он.

Зажмуриваю глаза, ненавидя то, как пульсирует моя киска от его слов и его внимания. А еще больше я ненавижу, что он прав. Я чувствую запах собственного возбуждения, чувствую, как с меня стекают соки желания.

Я дрожу.

Дрожу, потому что не знаю, что еще он, черт возьми, сделает.

Сейчас я, как никогда, ненавижу себя и реакцию своего тела на адреналин и ужас.

Он облизывает всю мою щель, его язык неторопливо движется до того самого чувствительного узелка, прежде чем он засасывает мой клитор между зубами и зажимает его.

Как он и обещал.

Я кричу – от страха и от блаженства. Его укус достаточно силен, чтобы по моему клитору прокатилась волна боли, но не настолько, чтобы причинить мне настоящую боль.

Он медленно отводит голову назад, и мой клитор скользит между его зубов, пока не оказывается на свободе, с ощущением жжения.

Я пытаюсь вывернуться, но это приводит лишь к тому, что он заводит руки за мои колени и с силой прижимает их ко мне, вверх.

Я снова зажмуриваю глаза, и выскальзывает еще одна предательская слезинка, пока я бьюсь в своих путах, отчаянно пытаясь вырваться. В таком положении я гораздо более уязвима и беззащитна перед ним.

Но, как это обычно и бывает, возбуждение от чувства опасности посылает в мою душу очень нехорошее чувство.

Он так сильно загнул мое тело, что моя задница уже больше не лежит на кровати. Словно я и без того не испытывала стыд, я чувствую, как мое возбуждение сползает вниз по животу.

Он рычит, заметив желание, хлынувшее из моей дырочки. Я чувствую, как его тело напрягается, как по нему прокатывается волна энергии.

Он, не теряя времени, возвращает свои губы к моей киске и снова всасывает мой клитор в рот.

Я вздрагиваю, удовольствие возвращается, пока он терзает и посасывает мой бутон. Он больше не лижет меня, отказываясь применять свой язык – только зубы.

Каждый раз, когда я дергаюсь, он сжимает его сильнее. Я заставляю себя напрягаться, но давление не ослабевает. Даже наоборот, оно только усиливается, пока от моего клитора не начинает растекаться острая боль.

Я визжу от боли и приглушенно кричу через скотч проклятия в его адрес. И именно тогда, когда это становится для меня слишком, он отпускает. Я задыхаюсь от облегчения и тягучей боли, мой клитор пульсирует и болит.

Но он не позволяет мне страдать долго. Его средний палец проскальзывает внутрь меня, изгибаясь, чтобы попасть в ту самую сладкую точку. Мои бедра бьются о его руку, внутри меня разгорается иной вид наслаждения.

Блаженство, которое жжет и обжигает, но ощущение чертовски невероятное.

– Больно? – мягко спрашивает он, наклоняя голову, наблюдая за тем, как его палец входит и выходит из меня, на его ладони скапливаются мои соки.

Теперь, когда одна из моих ног свободна, я испытываю искушение заехать ему ногой в лицо. Но напоминание об укусе удерживает мою ногу на месте.

Я просто молча дышу, прожигая в нем дыру взглядом. Гнев словно распаляет меня изнутри.

Он хмыкает, разочарованный моим молчанием. Наклонившись, он захватывает зубами истерзанный бугорок и посасывает его, однако зубы не смыкает. Вместе с его пальцем, изгибающимся, чтобы попасть в нужное местечко, это заставляет меня перестать дышать.

Он осторожно водит зубами по чувствительной плоти. Снова и снова, пока это не сводит меня с ума как потребностью в большем, так и желанием его прикончить. Может быть, я отрежу ему руки, как он сделал это с Арчем. Выбью ему зубы, чтобы он больше не мог обращать мое тело против меня.

– Запомни, маленькая мышка, – бормочет он между покусываниями, – запомни, что твое непослушание приносит тебе боль.

Еще один укус. Мои бедра дергаются, но это бесполезно.