Преследуя Аделин полностью

– Я знаю, ты вспомнила, как тебе было хорошо, когда мой ствол трахал твою киску. Представь, что мой язык внутри тебя – это мой член. Наслаждение, которое ты почувствуешь, будет ослепительным.

Его палец изгибается и подтверждает его слова, вызывая слепящее наслаждение во всем моем теле.

Я чувствую перелом. Момент, когда мое тело решает, что оно нуждается в том, что он мне дает, больше, чем в том, чтобы он останавливался.

Я борюсь с темной частью меня, желающей умолять его о большем. Темной частью, которая обрела голос и в этот самый момент пытается вырваться на свободу. Взять верх и отдаться этому мужчине, чтобы мы оба обрели облегчение. Я борюсь с ней, вступая в безмолвную битву и пытаясь вытеснить из нее жизнь, чтобы она никогда не появилась на свет.

Но потом он вынимает палец до самого кончика, проводит им вдоль моей щелки, а когда снова проникает в меня, то добавляет еще два пальца. Я закатываю глаза, пока он растягивает меня, лаская это сладкое местечко снова и снова, а его зубы опять впиваются в мой клитор.

Темная сторона побеждает, и я беспомощно наблюдаю, как мое тело возобновляет движение. Но на этот раз я позорно трусь об него. Он не дает мне того, чего жаждет мое тело, в чем оно нуждается, чтобы утолить удовольствие, нарастающее в глубине моего живота.

Он продолжает ласкать мой клитор зубами. Пощипывая и покусывая, но отказываясь подарить мне свой язык.

Разочарование нарастает до тех пор, пока полностью не переполняет меня. Я так зла, но теперь из-за того, что он отказывает мне в наслаждении.

– Ты скотина! – визжу я из-под скотча. Ответная улыбка у моей киски свидетельствует о том, что он меня услышал.

Поддавшись гневу, я изо всех сил бью ногой. Он уклоняется от удара всего на сантиметр.

Из его груди вырывается дикий рык, и он с силой прижимает мое колено к матрасу. В этом звуке звучит не желание, как раньше, а гнев.

Даже если бы меня заставили завтра предстать перед священником, то никакой страх Божьей кары не заставил бы меня признаться, насколько чертовски сексуальным показалось мне это рычание. Или как сильно запульсировала моя киска в ответ.

Я никогда не признаюсь в этом – даже себе самой.

Он ужесточает свою хватку до карающего зажима. У меня останутся отпечатки рук на внутренней стороне бедер. Они будут отлично сочетаться с засосами на моем теле.

– Чему ты научилась, маленькая мышка? – подначивает он, обдавая своим горячим дыханием мой клитор.

Я рычу, и очередная обиженная слеза стекает по моему виску в волосы.

– Ты собираешься снова послать меня к черту? – спрашивает он, стремительно лизнув меня. Он оказывается там и исчезает прежде, чем я успеваю испытать хоть какое-то удовлетворение.

Я кричу на него еще, пока он, наконец, не дотягивается и не срывает скотч с моего рта. Я выругиваюсь от вспышки боли на моем лице, а затем продолжаю выкрикивать проклятия – теперь, когда он наконец-то может меня, черт побери, слышать.

– Ты долбаный психопат, мать твою… – моя тирада прерывается очередным болезненным укусом в клитор.

– Еще раз. Ты собираешься снова послать меня к черту?

Я хриплю, пытаясь усмирить себя, но безуспешно.

Я даже не знаю, как обозначить эмоции, бушующие внутри меня. От силы их слияния в моей груди я готова взорваться.

– Я подумаю, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Он усмехается мелодичным смешком, настолько мрачным, что, должно быть, он появился прямиком из произведений Эдгара Аллана По.

Он снова щиплет меня, но уже послабее и игривее.

– Ты понимаешь, что будет дальше, если ты это сделаешь?

Я смыкаю рот, отказываясь отвечать на такой глупый вопрос. Я прекрасно понимаю, что произойдет. Это просто вопрос послушания.

Не услышав моего ответа, он высовывает из меня пальцы, оставляя меня брошенной. Но прежде, чем я успеваю запротестовать, он снова лижет меня, на этот раз медленнее и томительнее. Он распластывает свой язык и лижет меня снизу в верх, особенно медленно двигаясь вдоль моего пульсирующего клитора.

Мои глаза прикрываются от этого ощущения, дыхание с шумом вырывается из моего горла. Остановить дрожь, которая охватывает мой позвоночник, невозможно. Нельзя остановить то блаженство, которое появляется в местах, где его язык ласкает мою вагину.

Я выгибаю спину, постанывая от того, как легко мое тело превращается в желе под его несправедливо искусным языком.

Но в тот момент, когда я начинаю позорно и бессовестно тереться о его рот, он останавливается.

– Ты. Поняла? – снова спрашивает он с превосходством.

По моему горлу поднимается разочарованный всхлип, но я проглатываю его. Проходит несколько вдохов, прежде чем я чувствую уверенность, что смогу разговаривать нормально, несмотря на то, что слова напоминают на вкус батарейную кислоту на языке.

– Отчетливо и чертовски ясно, котеночек.

Я ощущаю темную усмешку, и мне стыдно за то, как мое тело реагирует на нее. Моя задница изгибается навстречу его рту сама собой, в поисках того, что ей необходимо.

И его язык погружается в мою киску, вылизывая ее изнутри хищными росчерками.

С моих губ срывается крик, задыхающийся и невероятно громкий.