Сколько времени они ехали, Юля, в её угнетённом состоянии, не могла определить. Час, два, три? Казалось, что целую вечность. Наконец, заехали во двор какого-то небольшого дома, сиротливо стоящего на маленькой равнине среди лесистых холмов.
Других строений, находящихся поблизости, пленница не увидела. Высокий каменный забор, несколько потемневших полуразрушенных дворовых построек. Ни животных, ни других людей не видно. Безмолвие и неподвижность. Кусочек ушедшей жизни, застрявший и навсегда одиноко застывший во времени.
Безрадостное, пугающее место. Финальная точка их пути?
— Посиди пока в машине. Лучше не выходи. Здесь холодно, а ты раздетая. Простынешь, — доброжелательно посоветовал Георгий, — Сейчас открою дверь в дом. Её заклинивает, если долго не пользоваться.
Девушка скривилась — надо же, изображает заботу… Беспокоится, что простынет… Ур-р-род…
Пока мужчина ходил в сарайчик, принёс инструменты и возился с застопорившейся дверью, Юля, сжавшись от холода и страха, осторожно выскользнула из машины. Воровато осмотрелась. Она надеялась, что пока его внимание полностью поглощено ремонтом и не смотрит в её сторону, сможет сбежать… Домчаться до деревьев, спрятаться среди кустарников. Вдруг получится? Надежда умирает последней…
Крадучись, под прикрытием высокого корпуса автомобиля, сделала несколько робких шагов в сторону открытых ворот. Оглянулась… Пока он ничего не заметил…
И тогда понеслась… Стремительно, изо всей силы. Со всей бешеной скоростью, на которую было способно её обезумевшее отчаяние…
Но смогла вырваться только на несколько десятков метров за распахнутыми воротами…
Бдительный страж не дремал, силы были не равны… По-звериному быстрый и выносливый он тут же рванул следом и в несколько огромных прыжков легко настиг и схватил её.
Юля взвизгнула от ужаса. Развернул лицом к себе, встряхнул и, крепко держа за плечи, зло расхохотался:
— Дурочка! Куда ты бежишь? Зачем? Думаешь, сможешь убежать, спрятаться? Где ты спрячешься? Через час околеешь от холода или сорвёшься в какую-нибудь расщелину, если полезешь в заросли! Не делай глупости, успокойся… Очень прошу: не зли меня… Не провоцируй… Предупреждаю — я тоже на грани… Не испытывай моё терпение — его уже нет. Понимаешь меня?
Юля кивнула… Она запыхалась, раскраснелась, глубоко дышала ртом, сердце громко колотилось возле горла и было готово выпрыгнуть из груди.
А у похитителя даже не дыхание не сбилось. Не участился пульс, не изменилось лицо. Он, нахмурившись, сосредоточенно следил за её состоянием и ждал, когда беглянка отдышится.
Прижал голову девушки к своей груди и нагнувшись произнёс, понижая голос и зарываясь губами в волосы на макушке:
— Мы договорились? Сейчас ты должна подчиниться и делать то, что я говорю. Для твоего же блага. Ясно?
Дождался повторного кивка и за руку повёл обратно.
С отвращением и тихой злостью достал из багажника дорожную сумку. У Георга было ощущение, что именно она явилась виновницей и включила цепочку начавшихся злоключений. Неприязненно и брезгливо, как дохлую жабу, потолкал раздутый баул ногой. Раздражённо рыкнул. Поднял и кивнул на вход в дом.
Поёжившись, Юля нерешительно зашла в помещение. Здесь было холодно и темно, чувствовалось, что его долго не прогревали. Чуть горьковатый запах, въевшийся в стены, который остаётся при дровяном отоплении. Запах старых вещей, старого дерева, застоявшегося воздуха. Дом сто лет не проветривали, в нём давно никто не жил постоянно.
Девушка решила не злить хозяина сопротивлением и молча подчинялась его приказам.
Подвёл к узкой лестнице внутри одной из комнат дома, которая вела вниз.
Спускаются…
Старые, скрипучие ступеньки… Дверь… Снаружи на двери засов… Полуподвал. Ей — туда?
Судорожно сглотнула слюну.
Теперь — это её тюрьма? За что? Вместо дома, вместо любимой Москвы? Это ненадолго — день, два? Или — навсегда, больше ей не выйти? Он будет выпускать её отсюда… хоть изредка? Или держать взаперти постоянно? Пока… не примет последнее для неё решение?
Распахнул дверь.
Темнота холодно пахнула сыростью и обречённостью.
Сейчас она живая. Как долго? Нервы сдали, Юля беззвучно зарыдала, закрывая рот рукой. Остановилась на пороге, не решаясь сделать шаг, отделяющий от свободы. Умоляюще оглянулась на тюремщика. В отчаянии прислонилась спиной к нему, не желая проходить дальше.
Георг вздрогнул, поморщился от её прикосновения и легонько подтолкнул внутрь небольшого помещения. Поворотом выключателя снаружи каморки включил свет.
От порыва свежего воздуха зловеще заколыхались тусклые нити паутины, которые щедро украшали нежданное жильё девушки. Тонко зазвенела запутавшаяся муха…
Это было похоже на маленькую жилую комнату с низким давящим потолком. Широким и узким, как щель, окном в которое пролезет только кошка. Скрипучий рассохшийся пол с вышарканными крашенными половицами. Высокая безразмерная кровать. Лампа под потолком в жёстком металлическом каркасе. Старый покосившийся шкаф с незакрывающимися дверцами. Угол за шкафом от потолка до пола занавешен плотной тёмной тканью.
